Массаж делаю утром и вечером, это для нас с Демьяном уже своеобразный ритуал. Профессор, который наблюдает Каренина, настроен достаточно оптимистично.
Когда я впервые пришла с Демьяном, он вызвал меня на личную беседу и заявил:
— Повреждения спинного мозга у парня в пределах нормы. Я затрудняюсь ответить, почему до сих пор не появилась чувствительность. Уверен, проблемы там скорее психологические. Ну и защемление, конечно, но в хирургическом вмешательстве есть смысл только после того, как чувствительность восстановится полностью.
— Какой? — спросила я, интуитивно догадываясь, о чем пойдет речь.
— Никто не знает, в какой именно области проявится чувствительность. Вы понимаете, о чем я говорю, Ангелина?
Я очень хорошо понимала.
— Очень важно то, в каких вы отношениях, чтобы не возникло никаких неловких моментов. Профессионал сможет ненавязчиво переключить внимание пациента, а сможете ли при необходимости это сделать вы?
Профессор посмотрел на меня поверх очков, и я стойко выдержала взгляд.
— Мы с Демьяном в самых близких отношениях, поэтому проблем не будет.
Я не обманула профессора, мы с Карениным официально пара. Но я все еще сплю у себя в комнате. Не потому, что я строю из себя недотрогу, а потому, что не хочу играть в одни ворота.
Демьян поначалу делал попытки удовлетворить меня пальцами или языком, но я решительно воспротивилась.
— Нет, я не хочу так. Одна. Я хочу с тобой. И не смей говорить, что ты импотент, — накрыла ладонью рот Каренина, не дав ему сказать ни слова.
Не могу сказать, что мне такое воздержание дается легко. Но я точно знаю, насколько для него это болезненно, поэтому мы не спим вместе. Чтобы его не провоцировать. Знаю, он не удержится, если я еле держусь.
Почти все свободное время мы проводим вместе. Зато мы много целуемся, я потом иду в универ с распухшими губами. Сегодня обедали в отдельном кабинете и опять больше целовались, чем ели.
А еще мы все время говорим о своих чувствах, особенно Демьян.
Только иногда ночью, когда я лежу одна, мне становится страшно. Что все это слишком прекрасно, слишком безоблачно, чтобы могло продолжаться вечно. Правда, утром все мои страхи развеиваются, и я сама удивляюсь, как могу об этом думать.
Наша любовь никогда не пройдет. Никогда.
После боулинга Каренин, как обычно во время наших походов по торговым моллам, тянет меня по магазинам.