Я телепортировался в сторону, а магия расплескалась по стене, проделав широкую дыру. Мне не составило труда телепортироваться в неё на безлюдный склад с картонными коробками.
Дядюшка последовал за мной, защепив мою руку саблей. Она со скрежетом прорезала «доспех» и рассекла предплечье. На бетонный пол закапала горячая кровь. Но я сразу же поставил новый «золотой доспех» и врубил «регенерацию».
В груди вспыхнула дикая боль, намекая, что смертное тело уже охренело от такого количества маны, прокаченной через него.
— Тебе не сбежать, малец, — ликующе процедил родственник, пока мы телепортировались по складу, кидаясь магией.
Правда, мы практически не попадали друг в друга. В основном доставалось коробкам. «Взрывы энергии» разрывали их в клочья, усеивая пол фрагментами картона и кудрявых кукол-девочек. Они иногда перед смертью успевали выдохнуть «мама».
— Зачем тебе моя смерть? — наконец сумел я задать назревший вопрос, чувствуя, как ноги и руки наливаются свинцом от усталости.
Сердце оглушительно стучало в груди, а глаза заливал пот.
— Ничего личного, — глумливо выдал дядюшка, снова достав меня саблей.
На сей раз она прошлась по моей груди, вскрыв доспех. Опять пошла кровь. Но я не стал тратить ману на «регенерацию», решив сберечь её.
Дядюшка заметил это и довольно заявил, телепортировавшись за мной:
— Ты слаб, мальчишка! Я сильнее тебя, опытнее и хитрее! Ты обречён, червь!
— Стой, давай поговорим! — судорожно выпалил я, выставив руку.
— Нет! — заорал он и опять обрушился на меня.
Но мне всё же удалось уклониться от сабли. Пусть и с большим трудом. Она угодила в мутное оконное стекло. Оно с жалобным звоном рассыпалось, открыв вид на практически пустую дорогу.
Родственник же почувствовал вкус крови и ринулся за мной с азартом охотника, загоняющего раненую дичь.
А я создал иллюзию автобуса, едущего рядом со здоровенным грузовиком, мчавшимся по асфальту.
А затем я телепортировался прямо на дорогу.
Дядя переместился следом за мной и ликующе сверкнул зенками, увидев, как подломилась моя нога. Но это была всего лишь иллюзия меня. А настоящий я уже перенёсся на тротуар и с помощью очередной иллюзии слился со стеной магазина.
Родственник же с довольным воплем разрубил иллюзию саблей и тут же заорал от отчаяния, злости и боли.