Стоит мне замолчать хоть на минуту, мой надзиратель моментально проснется, и мне снова не поздоровится, а потому, я продолжала читать почти до самого утра. Превозмогая боль и усталость, невзирая на слезящиеся глаза и слипающиеся веки.
«Ненавижу! - билось внутри. - Как же я его ненавижу!»
Утро выдалось ненастным. Хмурый рассвет неохотно проник в комнату, безжалостно обнажив убожество обстановки. Кимли рывком поднялся с постели, споткнулся о загремевшую цепь и глухо выругался.
- Чего разлеглись, миледи? - грубо пнул он меня ногой.
- Молчать! - рявкнул мужчина. - И без твоих криков голова раскалывается.
Себастиан отстегнул от ножки кровати железный ограничитель моей свободы и резко дернул, заставив меня подняться.
- Шевели ногами, - направляясь к выходу из комнаты, проворчал он.
Еле передвигая израненные ступни, я молча пошла следом. Старалась не отставать, но все же запнулась и почувствовала резкое натяжение цепи и боль от впившегося в запястье наручника.
- Ну, ты! - грубо выкрикнул Кимли. - Двигайся живее!
Металлический поводок больно хлестнул по ногам. Как уж Себастиан умудрялся так ловко использовать цепь, я не знаю, но, в его руках, она становилась настоящим орудием пытки.
Иногда, мне хотелось вырвать ее и изо всех сил ударить этой железкой своего мучителя. А потом, будь что будет! Убьет -так убьет!
С каждым прожитым в неволе днем, желание смерти становилось все отчетливее, но я пока ещё боролась с ним.
В уборной, выстроенной в самом конце двора, дверей не было. Впрочем, со стыдом, как и с гордостью, я давно уже распрощалась. Кимли, толкнув меня внутрь вонючего помещения, остался стоять рядом, не отворачиваясь и не отводя глаз.
Поначалу, подобное смущало меня почти до слез. Но это до тех пор, пока я не столкнулась с худшим. Гораздо худшим. Так что, сейчас, я почти не обращала внимания на своего надсмотрщика, предпочитая делать вид, что его здесь нет.
В большинстве случаев, Себастиана подобное поведение бесило. Он терпеть не мог, когда я игнорировала его присутствие, и долго и изощренно выбивал из меня «графскую спесь», как называл он естественное для любого человека чувство собственного достоинства.
- Что ты там копаешься?
О, а вот и напоминание, что мучитель рядом. Чтобы не забывалась.
- Долго мне ещё ждать?
Нетерпение в голосе мужчины не сулило ничего хорошего.