Кокорев, сияя, как начищенный самовар, представлял меня своим партнерам, и я, играя роль солидного сибирского промышленника, пожимал мозолистые руки и вел степенные беседы.
Но среди всего этого шума и веселья меня не покидало чувство необъяснимой тревоги.
На следующее утро я проснулся в своем номере в «Лоскутной» с тяжелой головой. Солнце било в глаза, а во рту стоял вкус вчерашнего шампанского.
— От господина Левы, портного, — пролепетал он, протягивая мне запечатанный конверт.
Я вскрыл его. Внутри на клочке бумаги было нацарапано всего несколько слов:
«Срочно. Беда с господином Шнеерсоном. Жду вас в мастерской»."