— Тебе ещё раз по башке треснуть? Одного раза мало было?! Хочешь, я тебя ещё ремнём по жопе отхожу? Отца-то нет у вас, некому уму-разуму научить! Говорю тебе как врач с сорокалетним стажем! Девушка невинна! Уж поверь я работу хирургов от естественной физиологии отличить смогу!
— Но… — встревает Михаил, но доктор тут же его осекает:
— Не знаю, кто вам такой лапши на уши навешал, и знать не хочу! Вы себе на реальный срок уже заработали, идиоты! Если она к вашим коллегам, в ментовку пойдёт и заяву на вас придурков накатает, вам лет по десять дадут на каждого! Изнасилование и похищение! Это не шутки, мать вашу, мне ли вам объяснять! И знаете что? Если меня как свидетеля вызовут, я всё подтвержу!
— Палыч, ты совсем охуел?!
— А вы двое не охуели? Всё ещё не верите? Вы девчонке жизнь разрушили! У неё жених есть, между прочим! Она плачет там, просит отпустить, а вы над ней издеваетесь! Стыд с срам! Хорошо, ваш отец не дожил до этого позора!
Доктор замолкает, и дом погружается в звенящую тишину.
Боюсь представить их лица.
Нервно выдыхаю, пытаясь не выдать своё присутствие.
— В общем, так, — хмыкает Алексей Павлович. — Я её забираю. Поедет со мной. А вас рядом с ней я чтобы не видел! Вещи мне её отдайте!
— Палыч… — голос Миши звучит растеряно. — Мы же не знали, мы думали, что…
— Проститутка? Да вы хоть раз таких проституток видели в жизни? С первого взгляда ясно, что она ребёнок ещё!
— Но… таблетки, и фамилия её в базе…
— Ну, значит, подставил кто-то вашу девчонку! — злится Алексей Павлович.
— Мы…
— Уроды вы! — снова возмущается он. — Не звоните мне больше! Я знать вас не желаю! Вещи её! Эта сумка? Больше ничего? Маша!
Слышу своё имя, и вздрагиваю.
— Маша, спускайся, мы уезжаем!
Ноги почти не гнутся. Я вся дико дрожу, боясь спуститься вниз… Жутко боюсь встретиться с Медведевыми лицом к лицу.
Делаю над собой усилие, вытирая мокрые щёки.
Шагаю вниз по лестнице вниз, сжимая перила побелевшими от напряжения пальцами.
Глаза поднять не могу. Сама не знаю, почему. Вроде бы, правда на моей стороне, но… отчего-то всё равно чувствую себя виноватой во всём произошедшем почти наравне с Медведевыми. Конечно, я тут не по своей воле, но… я, ведь, отзывалась на их ласки. Не могу врать себе. Я отзывалась. И это, пожалуй, хуже всего.
После того, что случилось между нами, я уже никогда не буду прежней.