Никогда не смогу посмотреть в глаза Жоре с чистой совестью. Никогда себя не прощу…
В зловещей тишине прохожу по просторной гостиной.
Смотрю себе под ноги, взгляд поднять так и не решаюсь.
— Иди, Мария, к выходу. Иди, не бойся, — голос Алексея Павловича мягкий и добрый. От его звука волны самосожаления накатывают ещё сильнее, и слёзы снова начинают струиться по щекам.
В любой момент ожидаю, что Медведевы преградят мне дорогу, не пустят, но…
Кажется, они сейчас в таком шоке, что не знают, что предпринять.
— Маша… — голос Миши режет по живому.
Слышу позади быстрые шаги и вздрагиваю, ощущая спиной его энергетику.
Повернуться сложно, словно меня к полу прибили…
— Маша… — его ладонь касается плеча, и я начинаю дрожать всем телом.
Поднимаю на него глаза, и…
— Маш… прости…
Его тёмные глаза покраснели. Миша выглядит ошеломлённым и… очень потерянным.
Сердце как-то неприятно съёживается от его пронзительного взгляда, и…
— Ишь какой! Прости! — ехидно замечает Алексей Павлович. — У бога прощения ищи! А девочке душевный покой теперь нужен! А-ну! Уйди с дороги!
Потом он берёт меня за локоть и, применив мягкую силу, выводит из дома.
Глава 48
Маша
В ушах как-то странно, неприятно шумит. Я почти не слышу льющуюся из динамика старой иномарки попсовую мелодию. Ошарашенный мозг успевает выхватывать лишь отдельные слова. Что-то про любовь до гроба и верность обещаниям.
Холод пробирается мне за шиворот. Я до сих пор до конца не понимаю, что мне реально удалось сбежать… Что Медведевы отпустили… Неужели авторитет доктора подействовал? И почему Миша в конце сказал «прости, мы не знали»? Чего они не знали? Что я девственница? Но… Алька же должна была им сказать! Они же ездили к ней? Или соврали? Может, её дома не было, и они не стали дожидаться?
Мотаю головой, пытаясь избавиться от хаотичных мыслей.
Их и себя заодно.
Гадко на душе. Чувствую себя грязной. Пока Жора с ума сходил, ища меня, я сходила с ума от диких оргазмов…
Передёргиваю плечами, отворачиваясь к окну.
— Скоро в город приедем, — негромко говорит Алексей Павлович.
— Спасибо большое, — наверное, в сотый раз говорю я. — Алексей Павлович, вы очень хороший человек."
"— Эх, Маша… — вздыхает. — Был бы хорошим, сразу бы тебя от них забрал. Но… честно, не думал, что всё так плохо.