Его руки, его губы, его жестокие движения внутри – все это одновременно воскрешало в памяти жаркие воспоминания прошлого лета, на которые накладывались новые ощущения, и все вместе имело крышесносный эффект, голова настолько отключилась, что Лена начала стонать в голос, и только его ладонь на губах не давала прорываться крикам. Данил в итоге опять прижал ее к себе, так, что Лене только и оставалось – уцепиться зубами за его плечо, когда уже стало совсем отчаянно ни до чего, когда затрясло от удовольствия, когда еле удержалась, чтоб не закричать.
Он поймал ее волну и утащил во второй шквал, уже за собой.
И дальше Лена ничего не помнила. И, может, это было благом?
Потому что, придя в себя через какое-то время сидящей на полу, полураздетой, на коленях Данила, она и так не знала, куда девать глаза от неловкости.
- Жаль, что курить нельзя… А, может, можно, а Лен? – Данил сидел, опираясь спиной о сплошную боковину стола, прижимал к себе обессиленную, обескураженную женщину и выглядел невероятно довольным и счастливым.
Словно все было прекрасно.
А Лена даже глаза на него не могла поднять. И думала только о том, чтоб встать и уйти отсюда. И дома забраться в горячий душ и просто смыть с себя все.
Никогда она себя настолько грязной и развратной не чувствовала."
"Летняя практика. Ну привет, Елена Николаевна.
- Ну привет, Елена Николаевна…
Данил сказал это и сам поразился тому, насколько голос звучит по-мудацки. А к конце фразы вообще петуха пустил, кажется… А ведь так хотелось красиво сказать, так… Ну чтобы круто прозвучало, как в фильме.
А получилось тупо. Как и всегда с ней. Хочет вроде по-правильному, так, чтоб хорошо было всем, и ей в том числе, а получается… так, как получается, короче говоря.
Она замерла, напряглась и не спешила поворачиваться.
Из того же ряда, что и «А вот у меня парень моложе меня, и я чувствую себя старой для него, и именно по этой причине я его брошу».
И нихера не важно, что в этот момент думает сам парень, что он испытывает, что переживает. Мы же умные, мы же все знаем… Дебилизм какой-то.