На эти деньги к весне привезли несколько десятков коров, большую часть которых пришлось отдать в села на землях покойного Нордвига.
Его дети, кстати, остались в живых: к раздражению лорда ни один из сыновей отца не поддержал. Правда, и королю доносить не поспешили. Мартин просто запретил им появляться на острове, но позволил забрать с собой семьи и движимое имущество. По мнению многих, это был излишне милосердный поступок, который народная молва вновь охотно приписала милосердию королевы.
Суды тянулись не очень долго, и через некоторое время Мария с удивлением обнаружила, что теперь у нее действительно есть свой дом.
Все это очень сказывалось в быту. Любой ее приказ или вскользь высказанное пожелание исполнялось немедленно и со всей тщательностью. Кроме того, безусловная признательность и обожание со стороны короля не могли остаться незамеченными.
Вспоминая все эти разные, далеко не всегда приятные события, Мария невольно улыбнулась, вернувшись мысленно к отношениям с мужем. Он так искренне восхищался ее стойкостью, так плотно окружил ее вниманием, что их ежевечерние длительные беседы вскоре закончились так, как и должны были…
А уж когда через пять месяцев после всех этих событий Мария сообщила о своей беременности, Мартин еле сдержал слезы.
Глава 43
Вечером король наслаждался уже привычной беседой с женой. У них давно возник этакий ежедневный ритуал, когда после ужина, оставшись вдвоем, они обсуждали прошедший день. Мартина не переставала удивлять и восхищать такая простая вещь, как наличие интеллекта и знаний у собственной жены.
Разумеется, королева была далеко не первой женщиной в его жизни, но беседы с дамами обычно сводились к неким ритуальным любезностям и комплиментам, пустым расспросам о погоде, жизни и здоровье и изредка касались каких-то мелких событий в городе. С Марией же он мог беседовать практически обо всем: о внутренних проблемах королевства и внешней политике, о торговле между странами и королевских финансах.