Мария, королева Нисландии

Надежда только всплеснула руками, но решила не спорить и отправилась с животинкой к ветеринарам. Из-за Пушка и состоялось знакомство Марии и Манюни: кот забежал в чужую квартиру, и девочка смело последовала за ним.

За первый месяц шустрая швея успела перезнакомиться со всеми соседями. И Мария с удивлением наблюдала, как интеллигентные питерские дамы и строгие бабульки с удовольствием болтают с Надеждой, столкнувшись в парадной.

— А чему ты удивляешься? — Надежда слегка хмыкнула и пояснила: — Я ведь швея, да и вообще на все руки мастер.

Ты вот приходи ко мне, я и тебе платье хорошее сошью.

— Да зачем оно мне нужно? — искренне удивилась Мария.

— Красивой женщине всегда нужно! — несколько безапелляционно заявила Надежда.

Мария сжалась, как от удара, заподозрив насмешку, но Надя, не заметив этого, пояснила:

— Настоящая красота — она ж внутри. А Манюня моя вон как к тебе тянется! А уж она-то в людях разбирается, не мне чета! — и несколько грустно пояснила: — Отец у нее уж какой красавец и ласковый, а она его с младенчества терпеть не могла, на руках всегда орала, да и подросла — как к чужому относилась.

А к тебе, видишь, как тянется? И вообще… что это мы опять на лестнице торчим? Пойдем-ка ко мне, чайку попьем, да и посидим спокойно.

Сама не понимая почему, Мария согласно кивнула и, поднявшись на один лестничный пролет, перешагнула порог квартиры покойной Анастасии Федоровны, в которой бывала несколько раз в далеком детстве, а последний раз — буквально полгода назад, на поминках.

Перемены, произошедшие в этом захламленном жилище, оказались совершенно потрясающими.

Анастасия Федоровна, бывший заводской бухгалтер, была женщиной экономной и рачительной. Квартира утопала в стопках старых журналов “Финансист” и “Бухгалтерское дело”, а также непонятных потертых коробок, сложенных стопками во всех углах; грузная полированная стенка, набитая давно вышедшим из моды хрусталем, съедала пространство в зале. А всегда полузакрытые цветастые шторы и густой тюль практически не пропускали света.

Навстречу женщинам вальяжно вышел раздобревший Пушок с ярко-синим атласным бантом на шее.

Надо сказать, бант не слишком подходил к его обгрызенным ушам, но это украшение кот носил с достоинством, как орден на шее. Несколько надменно сказав: «Мяу!», Пушок отправился на кухню и демонстративно загремел там миской.

— Сейчас, сейчас, мой красавчик! Ишь ты, командир какой! — засмеялась Надя и, торопливо предложив: — Не стой столбом, давай раздевайся и проходи! — убежала на кухню.