«Похоже, умываться отправился… — наконец-то сообразила Мария и совершенно неожиданно для себя вдруг подумала: — А жаль, что он не здесь переодевался…»
Раскрасневшись от собственных мыслей, она недовольно дернула плечом и принялась выбираться из кучи подушек и скомканного одеяла, недовольно бурча вслух для собственного одобрения:
— Хоть бы предупредили! А то с утра такое увидишь, весь день заикаться со страха будешь!
* * *"
"К завтраку Мария успела не только умыться, но и с помощью Виты найти достаточно удобное, хотя и слегка помятое платье.
Обливные глиняные миски были наполнены горками золотистой пшенной каши, щедро сдобренной маслянисто блестящими кусочками жареного лука и кубиками жареного бекона. Обычный серый хлеб, даже уже надрезанный и слегка подчерствевший на срезе. Небольшой катышек сливочного масла, покрытый каплями солоноватой влаги, хранился в отдельной чеплашке, разрисованной тонкими полосками. Кроме этого, на столе Вита оставила довольно скромный по размеру полосатый кувшинчик, который вместил в себя ровно два стаканчика молока.
— Мария… Нам лучше обращаться друг к другу на ты, — и, дождавшись согласного кивка от жены, пояснил: — Молоко не так и часто на столе бывает. Но ты не переживай, дядя скоро привезет еще коров, и у тебя оно будет каждый день, если ты захочешь.
«Вряд ли такую груду мышц можно кашами прокормить, — подумала она. — Но до чего же славно, что никто не наблюдает за каждым твоим движением! Да и каша, кажется, довольно вкусная…».