Ему хотелось немедленно уйти из ведьминого жилища, сбросить это наваждение – но он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
Ведьма же, в умилении следившая за жабой, вдруг схватила зеркало и поднесла его к глазам инквизитора:
– Посмотри, красавчик! Вот что тебе мешает, вот что не дает тебе сладить с этой бабенкой!
Вглядевшись в зеркало, брат Бернар увидел в нем маленький золотой медальон с коптским крестом на крышке – тот самый медальон, который он видел на груди фрау Ситтов.
– Я так и думал... – прошептал инквизитор, вглядываясь в отражение.
– Она сама не знает, каким сокровищем владеет! – прокаркала ведьма. – Это очень старая вещь, обладающая огромной силой. Немудрено, красавчик, что ты не можешь ее одолеть! Тут и кое-кто посильнее тебя не справился бы...
– Но Он обещал исполнить мое желание! – напомнил брат Бернар. – Неужели Он нарушит это обещание?"
"– Не беспокойся, красавчик, все будет по-нашему! – заверила его ведьма, ласково погладив жабу.
– Я отдам тебе все, что захочешь... – поспешно проговорил инквизитор. – Все, что захочешь!
– Слышала, крошка моя, что он сказал? – обратилась ведьма к своей жабе. – Ты будешь свидетелем его слов! Он не сможет отказаться от своего обещания, данного при таком свидетеле!
Инквизитор хотел что-то возразить ведьме, но слова застряли в его гортани, как рыбья кость, и ведьмина каморка закружилась перед его глазами, завертелась, как осенние листья, подхваченные холодным вихрем.
Все тело его было пронизано мертвенным, могильным холодом – должно быть, оттого, что он заснул на камне.
Инквизитор поднялся, припоминая свой странный сон.
Впрочем, был ли это только сон? Он так ярко, так отчетливо видел жилище старой ведьмы, и жабу с рубином во лбу, и разговор, и обещание, которое дал ведьме...
Был ли это сон или наваждение, которое наслал на него Враг рода человеческого? Враг, с которым он, прежде верный слуга Церкви, заключил кощунственный договор...