Внезапно инквизитор почувствовал непреодолимое желание увидеть фрау Ситтов. Увидеть сейчас же, немедленно, не дожидаясь утра. Он одернул рясу, закрыв исполосованные плетью плечи, накинул поверх плащ с капюшоном и вышел из комнаты.
Спустившись по лестнице в подвал, он подошел к камере, где томилась обвиняемая. Перед дверью дремал дежурный ландскнехт. Услышав шаги, он вздрогнул, проснулся и схватился за меч, воскликнув:
– Кто идет?
– Свои! – ответил инквизитор и добавил условную фразу: – Все дозволено ради вящей славы Господней!
– Это ты, благочестивый брат! – ландскнехт узнал его и успокоился.
– Открой мне дверь, – приказал инквизитор. – Я хочу еще раз взглянуть на эту еретичку!
– В такой поздний час? – проворчал ландскнехт, но не посмел возражать и отпер дверь камеры.
Брат Бернар вошел внутрь и замер на пороге, невольно залюбовавшись спящей женщиной."
"Маргарита спала в углу камеры, свернувшись калачиком на жалкой охапке полусгнившей соломы.
Инквизитор почувствовал укол в самое сердце – острый укол жалости и в то же время желания, нестерпимой жажды обладать этой женщиной, обладать не только и не столько ее телом, сколько ее душой, ее мыслями, ее чувствами. Он хотел бы проникнуть в ее сны, в ее мечты, в ее самые сокровенные помыслы.
Фрау Ситтов пошевелилась во сне, едва слышно прошептала какое-то имя. О, если бы это было его имя, подумал брат Бернар, если бы она думала о нем! Но нет, это невозможно... если только Он, его новый хозяин, поможет ему...
Вдруг инквизитор почувствовал, что они не одни в этой комнате. Что здесь есть еще кто-то, кроме него и Маргариты.
Он испуганно огляделся – и вдруг увидел, что из дальнего угла камеры, из-под брошенной там мешковины медленно выползла, подтягивая белесые лапы, крупная бледная жаба.
Следом за первой жабой появилась вторая, затем третья, четвертая, и скоро десятки жаб, неторопливо переваливаясь, с потешной грацией уродства шествовали по каменному полу камеры, направляясь к спящей женщине.
Пораженный инквизитор следил за шествием жаб, не в силах сдвинуться с места, не в силах произнести хотя бы слово.