Но были здесь и иные существа – двуногие волки в бархатных сюртуках или парчовых кафтанах, с пылающими, словно раскаленные угли, глазами, с оскаленными пастями, полными острых желтоватых зубов, огромные жабы, покрытые зеленоватой смердящей слизью, двуногие черные коты ростом с человека, удивительные птицы с зубастыми клювами, с черными крыльями, подобными поникшим в штиль парусам корабля, гигантские пауки с внимательными человеческими глазами и какие-то вовсе немыслимые создания вроде комка сырого теста с одной птичьей ногой и единственным выпученным глазом.
Все эти твари неторопливо прохаживались по берегу озера, переговариваясь важно и значительно, как знатные вельможи на королевском приеме. Похоже, они не обратили особого внимания на появление брата Бернара, что и радовало его, и несколько смущало, вызывая сомнения в собственной значительности.
Один из двуногих волков достал из жилетного кармана часы, взглянул на них и проговорил, обращаясь к своему собеседнику, похожему на зубастую цаплю:"
"– Еще четверть часа, мой друг! Четверть часа до начала!
Инквизитор снова попытался молиться, но вместо молитвы выходило у него что-то бессвязное и кощунственное.
Вдруг через толпу адских созданий к нему протолкался некто высокий, отдаленно напоминающий человека. Однако во внешности его была какая-то пугающая странность, и когда брат Бернар внимательно пригляделся, он понял, что у незнакомца нет головы, глаза же и рот находятся у него на животе.
Подойдя к инквизитору, безголовый монстр с нечеловеческой силой схватил его за плечо и проговорил хриплым, каркающим голосом, исходящим из живота:
– Он желает видеть тебя!
Инквизитор пытался что-то спросить или возразить, но монстр не слушал никаких возражений, он уже тащил его через толпу своих собратьев куда-то в дальний конец поляны.
Там, в том конце поляны, толпа чудовищ редела: должно быть, сюда допускались только особо приближенные.
Наконец брат Бернар увидел под ветвями огромного дуба трон, грубо высеченный из целой скалы, и восседающее на нем существо.
То был не человек и не зверь. То был огромный глаз, увенчанный серебряной короной, тускло сияющий, полный розоватых и сиреневых переливов. Глаз этот смотрел одновременно повсюду, заглядывая в каждую душу, в каждое сердце. Инквизитор почувствовал, что взгляд этого немыслимого существа проник в него и копается в его душе, как безжалостный хирург во внутренностях раненого ландскнехта.