– Здравствуй, брат Бернар! – проговорил глаз голосом, исходящим ниоткуда и со всех сторон разом. – Ты все же решился навестить меня. Похвально.
– Я не хотел... – бессильно вымолвил инквизитор. – Я не...
– Хотел, хотел! – прервал его собеседник. – Впрочем, это неважно. Раз уж ты явился ко мне – проси чего хочешь. Но только помни – одно, всего одно желание!
Инквизитор побледнел, сжал кулаки, попятился, но не смог устоять против искушения. Дрожащим, срывающимся голосом он проговорил:
– Фрау Ситтов.
И словно эхо многоголосое отозвалось на его голос – загремел со всех сторон оглушительный хохот. Хохотали голые ведьмы, хохотали волки-оборотни, хохотал даже безголовый проводник инквизитора.
Вдруг этот хохот оборвался разом, как будто некто погасил его, как фонарщик на рассвете гасит потускневший масляный фонарь.
– Ты будешь ею обладать! – прогремел голос, исходящий разом со всех сторон.
Брат Бернар попытался еще что-то сказать, но знакомый безголовый монстр зашикал на него, потащил в сторону от трона и, отведя подалее, строго проговорил:"
"– Больше ни слова! Для первого раза вы и так были удостоены большой чести.
Тут где-то в высоте мощно и грозно ударили литавры, и следом за ними зазвучала музыка. Музыка эта была варварской и дикой, в ней сливались в грубую и отталкивающую гармонию заунывные звуки волынки и хриплые всхлипы пастушьего рожка, рыдания церковной фисгармонии и фальшивое веселье трактирной скрипки, пиликанье флейты и гулкие удары барабана.
Инквизитор огляделся по сторонам и увидел, что все существа, наполняющие поляну, отдались такому же, как он, безумному танцу. Прямо напротив него отплясывала омерзительная нагая старуха с речной лилией в спутанных седых волосах.