Войдя, Назир Шах ощутил запах навоза и заодно смог разглядеть источник шума: возле загона для овец весело галдела стайка детишек лет пяти-семи.
Пожилая толстая арабка что-то крикнула детям, те притихли и тут же от них отделилась худенькая девочка лет шести. Взяв ливийца за руку, повела внутрь помещения не менее запутанным лабиринтом, чем здешние улочки.
Назир Шах вошел в небольшую комнату без окон. Лишь голые стены, одна электрическая лампочка, свисавшая с потолка, да старый потертый ковер.
На ковре, поджав под себя ноги, сидел Али.
Двое ливийцев обнялись и уселись на ковре напротив друг друга. Им нужно было о многом поговорить. Эту явочную точку приготовил один из оперативников Шаха, долго здесь задерживаться не следовало.
– Что тебе удалось выяснить? – сложив ноги по-турецки и положив ладони на колени, спросил следователь."
"– Пожар на «Варшаве» не был диверсией, – заговорил Али, ему было поручено разобраться с аварией на пассажирском лайнере, которая произошла на следующий день после гибели полковника Аббаса и «Сказочника».
– Молодец, – похвалил подчиненного Назир Шах. – Одной проблемой меньше. – Он внимательно посмотрел на Али, колеблясь, говорить или нет, и все же решился. – Я попробовал с ходу разобраться в происходящем, но ничего не получилось. Необходимо вырвать из тюрьмы этих русских, но, как мне стало известно, не они одни могут пролить свет на покушение.
– Комиссар – большая фигура, – опустив голову, тихо произнес Али, будто опасаясь, что его услышит кто-то из полицейских ищеек. – Он свободно ходит на доклады во дворец лично к султану.