А вот стулу Берты не повезло вовсе – под весом гризли он просто развалился. Волчья стая залилась воющим хохотом, чем вызвала недоумение у коста-риканских школьников.
Ещё я увидел несколько ящериц, тапира и колибри. Сеньор Лазукос сидел на учительском столе в обличье игуаны и смотрел на нас неподвижным взглядом.
Оцелот и ягуар Кинг довольно урчали и пихали друг другу рогатого жука величиной с ладонь. Жук, конечно, возмутился, а учитель тут же крикнул:
– Кинг! Домино! Немедленно прекратите!
Девочка, игравшая с салатом, исчезла.
Началась работа в парах. Мы должны были общаться друг с другом мысленно, варьируя громкость звука от шёпота до крика. Мне в пару досталась девочка-катарта.
– Hola, cómo te llamas? – спросила она, подлетев ко мне, и почистила клюв о спинку стула. – Soy Maureen. – Что? – переспросил я в полном недоумении.
Я понял, конечно, что она представилась и спросила, как меня зовут – но с каких это пор мысленные разговоры между оборотнями ведутся на разных языках?!
Но девочка, которую, похоже, звали Морин, тут же разразилась скрипучим хохотом:
– Я пошутила.
– Понятно, – сказал я и тихонько зарычал. Ну, сейчас она у меня попляшет. И я спросил самым безобидным тоном, на который был способен:
– А чем занимаются грифы в свободное время? Зависают вдоль дорог и ждут, пока кого-нибудь переедет машина?
Птица радостно кивнула:
– Точно.
– Как здорово, – перебил я её, пока меня не вырвало, и поспешил перейти к упражнениям.
За ужином мне очень хотелось сесть рядом с Лу, но все места за её столом были заняты. Тогда мы с Холли и Брэндоном направились к столу, где уже сидели ягуар Кинг, девочка-оцелот Домино и оборотень-ящерица Мануэль.
– Hola! – поприветствовал я всех по-испански.
– Как тебе работалось с Морин? – спросила Домино. В человеческом обличье это была гибкая изящная девочка с короткими тёмными волосами и бархатистой кофейного цвета кожей.