– Порхаючи, – ответил я и подцепил вилкой кусок яичницы-болтуньи.
– Она выросла среди грифов, а жить хочет среди людей. Честно говоря, не знаю, получится ли у неё, – озабоченно сказал Кинг.
Я тоже сомневался. Морин как раз стояла у подносов с грязной посудой и пихала в рот всё, что не доели другие.
– Мне тоже пришлось нелегко, – начал свой рассказ Кинг. – Сеньор Кортанте освободил меня из зоопарка в Бразилии. Там я жил с мамой.
– Я помню, как ты у нас появился год назад, – Мануэль скорчил гримасу. – Ты считал, что люди только и делают, что пялятся на зверей и иногда приносят еду.
– Но ты не оставил меня в беде и многому меня научил. – Кинг смотрел на друга с большой симпатией. – Теперь я свободен и уже не такой дурачок, как раньше.
– Ты рос в зоопарке?! Какой кошмар! – ужаснулась Холли, и я тоже. – А твоя мама всё ещё за решёткой? Она не умеет превращаться?
Светловолосый мальчик отвернулся. Я заметил, что в глазах у него стоят слёзы.
– Не умела, к сожалению.
"Мы все подавленно замолчали. Домино взяла Кинга под руку и прижалась к нему.
– Я тоже чувствую себя здесь, в школе, свободной, – сказала она. – Дома я постоянно ругалась с родителями. Особенно с мамой. Было очень неприятно.
– А почему? – заинтересовался Брэндон.
– Она всё время меня контролировала и заставляла ложиться спать уже в десять вечера, – рассказала Домино.
Брэндон тяжело вздохнул. Наверное, ему это тоже знакомо.
– Скажите, а что за люди живут здесь поблизости? Они иногда заходят к вам в гости? Как вам с ними – орехово или не сахар? – спросила Холли, зачарованно глядя наружу.
Нет, там не вырос из-под земли человек – там внезапно хлынул ливень.
Капли били так сильно и громко, что Холли пришлось кричать, чтобы её услышали.
– У нас люди бывают просто невыносимы, – пожаловалась она. – Особенно если они пришли из каких-нибудь органов власти и своим скудным червивым умишком решили, что могут тебе указывать, как жить.
– Да о людях не стоит и говорить. – Мануэль отмахнулся презрительным жестом.