Чтобы чувствовать эрегированный член, пусть и через ткань.
– Хочу… тебя, – выдохнула, царапая его тело короткими ногтями, задирая майку и жадно прикасаясь к теплой коже. Снова и снова проводя раскрытыми ладонями по плечам.
Ещё немного – и его плечи со скульптурными мускулами станут её личным фетишем.
* * *У него похерился весь контроль. Даже в сексе он четко знал, что будет делать с той или иной женщиной.
С Юлей – нет.
Ни разу.
Она давала и ничего не брала. Отталкивала и предлагала. Сводила с ума. Подпускала к себе ближе, чем можно представить, а утром прятала глаза.
Красивые. Затуманенные. Смущенные.
Лишь вечером снова предвкушено-затуманенные.
Позволяла трогать тело. Как ему нравится. Где нравится.
И наглухо закрывала душу.
Хотя он видел, как чертовка наблюдает за ним! Тянется.
Ему хотелось порой тряхнуть её. Хорошенько. Основательно.
Но тряхнуло его.
А он и не против.
Ревность глухая, противная, до сих пор зудела в груди. Демьян видел, как на Юлю смотрят мужчины. Оценивающе, заинтересованы.
Здесь Демьян был спокоен.
Но прошлое Юли… Она же за этого говнюка замуж собиралась!
К прошлому ревновать глупо. Демьян повторял себе это снова и снова.
Ему надо успокоиться.
Нет.
Ему надо почувствовать Юлю. Всю.
Он целовал её. Трогал. Ласкал. Снял с неё всю одежду. Ему надо её видеть.
Вот такую… Нежную. Трогательную. Трепещущую от его прикосновений. Он брал её. Сжимал волосы, оттягивал их назад, чтобы видеть.
Она безупречна. Юля сводила его с ума, сама того не подозревая.
Красивая…
До кровати они не добрались. Он поднялся на ноги, потянул её за собой.
– Упрись руками в диван.
Она охнула, послушалась его. Прогнулась в пояснице, выставляя себя напоказ.
Демьян разделся, перешагнув через одежду, и несколько раз рукой провел по возбужденному члену, притупляя вожделение, что готовилось хлынуть через край. У Тарисова были долгие планы на эту ночь. Завтра вечером он вылетает в Японию. Была мысль взять с собой Юлю, потом решил, что рано. Пусть с сынишкой побудет.