Слышу в спину мне летит от Сориной:
– Ах ты, сука!
И когда я уже торопилась на сцену, делая широкий шаг, ставит мне подножку. Я ""красиво"" приземляюсь, прямо между ног Мурадова, так как он повернулся ко мне всем корпусом.
Стою на коленях, прижимаю к груди чёртовы цветы! Представляю, как выгляжу со стороны! Как сумасшедшая поклонница звезды, к которому никто не пропускал, а я тут, БАЦ!!! И прорвалась через все преграды! Зашибись!!!
Щеки горят от стыда, естественно, из зала слышны смешки. Мой взгляд упирается в его ширинку.
Из зала, уже громче, доносятся смешки.
– Ты долго так стоять собралась? – задаёт мне вопрос, которого я не понимаю.
– Что?
Поднимает меня одним рывком, я вручаю букет, буквально впечатываю в Мурадова и сбегаю со сцены.
Ирка посмеивается и говорит:
– Ты перед Мурадовым так стояла, будто отсосать ему собралась!
Я замедлила шаг, повернула своё пылающее лицо к Сориной и сказала:
– Какая же ты гадина!
А эта ""выдра"" прошипела мне в лицо:
– Гадина это – ты! И запомни, Белова, такие мужики, как Мурадов, тебе даже в рот не вставят, бедная, серая, мышь! Такие мужики встречаются только с такими красивыми, состоятельными и опытными девушками как я, а после женятся на них.
Видимо, сегодня – не мой день, потому что меня несёт и я говорю в ответ:
– И Слава Богу, Сорина. Потому что стоять на коленях – это не предел моих мечтаний. Видимо ты, Сорина, часто стоишь на коленях, раз рекламируешь свой богатый, опыт.– на последних словах делаю акцент.
– Я смотрю, наша тихоня из своей раковины вылезла? А за свои слова, Белова, ты ещё пожалеешь!
Не желая больше слушать, я поторопилась убраться из универа, побыстрей! Взяла из раздевалки свои вещи, натягивая их на ходу.
Первая стадия прошла, началась вторая стадия – самобичевание! Зачем я рот свой открыла? Мне вообще всё равно на этого Мурадова, он мне никто.