— Мы же все-таки родственники!
— Уговорил, родственник! — шутливо произнес я.
— Но с небольшим условием. По договору продавать ты их будешь по вести тридцать, а десять возвращать мне, — предложил Пьер де Ре.
— Зачем мне это?! — произнес я, порадовавшись, что мой потомок освоил систему откатов. — Разве что пять буду отдавать. При большом количестве пушек сумма будет набегать немалая.
— Я соглашусь на пять, если их будет много. Мне сказали, что у тебя их всего семь, — продолжил он. — Сколько еще сможешь привезти?
— Сколько надо, столько и привезу, только небольшими партиями.
— А большего калибра можешь привезти? — поинтересовался мой потомок. — Адмиралу Колиньи требуются большие пушки для осады Парижа.
— Разве он осадил Париж?! — удивился я, потому что слышал, что предводитель гугенотов сейчас вроде бы воюет в Бургундии.
— Нет, но скоро осадит, — самоуверенно заявил мой потомок.
— Попробую достать, — сказал я, — если сойдемся в цене.
В цене мы сошлись. С учетом отката, который значительно подрастал на пушках большего калибра.
Заодно Пьер де Ре пообещал свести меня с купцами, которые заберут сукно и продадут мне вино и морскую соль. Я решил засыпать ее между бочками. В Англии, Голландии и Германии предпочитали французскую морскую соль при засолке сельди. Стоила она недорого, много на ней не заработаешь, но после продажи пушек и покупки вина у меня останется немного денег.
Человек, который приплыл с Пьером де Ре, оказался не чиновником, а артиллеристом. Он внимательно осмотрел пушку, которую по моему приказу достали из трюма, подтвердил, что английская. Мы испытали ее тройным зарядом пороха, установив на краю квартердека, а запал подожгли с главной палубы фитилем на длинном шесте. Если ее разорвет, люди не пострадают. Двенадцатифунтовка достойно выдержала испытание.
Когда Пьер де Ре пришел за откатом, мы посидели за кувшином вина, поговорили за жизнь.