Посмотрела на него угрюмо и рявкнула зло:
— Конечно я ей объяснила, что ты не папа! А что мне было делать? Она к тебе просилась! Каждый вечер беспокоилась, как там ее комната дома, не заскучал ли папа один, есть ли у него еда или давай мама ему блины отнесем.
Жена его с каждым новым словом будто новой оплеухой награждала.
Тигран стоял перед ней красный от жгучего стыда.
— Ань, я понятия не имел, что она так скучает… — выдавил он из себя, опуская руки. Весь запал спорить мгновенно пропал.
— Конечно! Она ж кукла тряпичная, а не человек! Ей же чувства человеческие неведомы! — не успокаивалась Аня.
— Я не хотел делать ей больно, — простонал он, бессильный что-либо исправить. — Я тогда подумал, она же маленькая еще…
— Маленькая тут не Лейла! — зло воскликнула Аня. — А кое-кто другой! Не смей подходить к моему ребенку! Видеть тебя не могу!
Тигран жену такой злой еще ни разу в жизни не видел.
Аня развернулась и пошла в противоположную от Тиграна сторону.
Он будто бы со стороны наблюдал за тем, как Аня уносила дочь. Та почти сразу начала всхлипывать, что-то просить у матери тихим голосом. Но не допросилась, расплакалась еще громче. А у Тиграна каждый услышанный всхлип в душе отзывался болью.
Совершенно деморализованный словами жены, он еще долго стоял на улице. Не имел ни малейшего понятия, что делать дальше.
А ведь права жена — виноват по всем фронтам и никаких объятий не заслуживает.
Только теперь, кажется, до него окончательно дошло, какой ужас он натворил вечером четырнадцатого февраля.
Он своему единственному, богом подаренному ребенку психику сломал.
Он своей любимой жене психику сломал.
Аня ему больше не верила и не хотела видеть рядом с дочкой.
И это никакое не кокетство, не попытка сделать ему больно. Это ее взрослое, взвешенное решение — продолжать жить раздельно.
Только у нее-то есть жизнь, а у него — нет.
Глава 57. Запах гари
Тигран не знал, сколько времени провел, сидя в машине и пялясь на калитку детского садика. Не замечал, как туда-сюда сновали люди, как шел своим чередом вечер.
Аня давно ушла, а потом стемнело, народ потихоньку начал исчезать с улиц.
Тигран завел машину, собирался поехать домой. Но… не поехал.
Припарковался возле дома Ани, взглянул на любимые окна — свет горел. Дома.
Глянул на часы — полдесятого.