Нужно расталкивать всех локтями и лезть, лезть напролом, наперекор всему, назло всем чертям — туда, к пирогу, в первые ряды партера!»."
"Он насвистывал и постегивал себя по голенищу прутом, выломанным около станции. Вдруг он увидел на дороге змею. Она спала, свернувшись в клубок. По5видимому, она сразу почувствовала, что кто-то идет. Подняла плоскую лакированную головку и, поблескивал на солнце, медленно развиваясь, поползла. Зимин догнал ее и ударил прутом. Змея стала быстро-быстро извиваться. Зимин еще и еще бил прутом, взбивая пыль.
Вскоре показалась большая площадка аэродрома и несколько построек в тени гигантских лиственниц. Зимин вспомнил, что оставил прут, когда убивал змею. Он перепрыгнул канаву и выломал новую лозину.
Там сидели трое летчиков, в комбинезонах, в легких сандалиях на босу ногу.
— Привет! — сказал Зимин.
— Привет! — равнодушно ответили все трое и продолжали свое занятие: они перелистывали журнал «Огонек» и смотрели картинки.
— Что это за красавица?
— Работница уральского завода «Коммунар» Антонина Зинченко отдыхает в санатории Крыма.
— Здорово!
— А это чего у нее? Зонтик, что ли?
— Какой зонтик? Дурило! Это она цветов нарвала, каких-нибудь субтропических фиалок.
— Эх, хорошо в море купаться!
— Погоди ты с купаньем... Вам, товарищ, кого?
— Начальника.
— Начальника?
— Да, начальника.
Все трое не отрывались от своего интересного занятия и продолжали перелистывать «Огонек».
Зимин, спокойно улыбаясь, ждал.
Наконец один из летчиков крикнул:
— Жора!!
Голосище у него был здоровенный, но результатов не последовало никаких.
— На яхте катаются! — прошептал другой, разглядывая иллюстрацию.
— Ж-жорра! — снова крикнул здоровяк.
На этот раз из двери выглянула перемазанная в краске физиономия:
— Я стенгазету выпускаю. Не мешайте.
— Объяснись с товарищем.
— Всегда пожалуйста! Действительно, фактически и категорически! Прошу!
— Хо-хо-хо! — дружно загрохотали все три парня. Они любили смеяться, и их нетрудно было рассмешить.» — Ох и клоун этот Жора! Артист!
— Мерси... Силь ву пле... Пардон...