Я без тебя не могу, — зашептала, запуская пальцы ему в волосы и прижимая голову к своей груди. Все быстрее билось сердце, разгоняя кровь и выгоняя наконец темноту, которая начала выдыхаться со словами.
Дима стал яростнее ее целовать, с большей одержимостью и неконтролируемой страстью. Она ему тоже очень нужна. Голая душой и телом. Обнаженная в чувствах и желании. Та, кто может сделать ему больнее всех, и та единственная, кто сможет эту боль залечить.
— Я люблю тебя, моя девочка. Ты лучшее, что у меня есть в жизни.
От его слов у нее замерло дыхание. Хотела сказать, что сейчас не время для разговоров. Но, к чертовой матери, какая разница, когда разговаривать о любви? Им так этого не хватало. Они столько недосказали друг другу. Сейчас надо говорить. Говорить и говорить, чтобы заполнить все пробелы.
— Я люблю тебя, — вздохнула она. — Из-за тебя и ради тебя я способна на любое безумство, это правда. Так раньше было и сейчас ничего не изменится. — Взорвалась вдруг неожиданным смехом. Хохотнула, прижав пальцы к губам: — Я люблю тебя, как безумная. — С непонятно откуда взявшейся силой надавила ему на плечи, заваливая на спину.
— Поэтому я тебя никуда не отпущу. Иначе ты натворишь глупостей. — Быстро перехватил инициативу, перевернувшись с ней, придавив ее к кровати.
В Кате столько огня, столько чувственности… столько взрывной энергии, что, если не взять ее под контроль, она ее уничтожит. Но именно такая ему нужна, он тоже от нее питался и черпал силы. Брал от нее то, что не мог найти в своей стерильно-упорядоченной жизни.
Он тоже без нее не мог. Тоже мысленно умирал. И сейчас оживал, наконец чувствуя ее тело, запах волос и кожи, влагу на своих пальцах — горячее желание и вязкую страсть. Она вся под ним. Грудь к груди, живот к животу. Рука к руке…
Сплел их пальцы, уводя руки за голову.
— Дима, поцелуй. Я соскучилась. — Любила, когда он ласкал ей грудь. Особенно языком. Дима делал это очень искусно, ласково, до предела развив ее чувствительность.