Влившись в его ритм жизни, наблюдая за ним день за днем, постигла удивительную истину: знать и понимать человека, это разные вещи. Можно знать об упрямстве или жесткости, но не понимать их предела и степени. Можно предполагать тонко чувствующую натуру, но не осознавать ее глубины. Катерина потихоньку разбиралась в этих премудростях, день за днем черпая что-то новое и неизведанное во взаимоотношениях со своим мужчиной.
На набережной не было ограждений, они остановились у самого края, у воды, лицом к морю, в шаге от обрыва.
Он коснулся губами ее щеки и замер, чувствуя через это легкое касание губ всю Катю. От природы живая и гибкая, Катюша быстро перестроилась и приняла все изменения с той легкостью, на которую способна лишь молодость.
В дрожащем блеске воды отражалось небо. Пронзительно и беспокойно о чем-то кричали чайки. То летели они низко над водой, то взмывали вверх, кренясь на широких острых крыльях. Удивительно соединялось стоящее перед глазами с чувствами, что Дмитрий испытывал. В нем тоже временами, подобно одинокой чайке, вскрикивала какая-то необоснованная тревога.
Глава 22
Стараясь не разбудить любимого, Катерина осторожно выбралась из-под одеяла. Со вздохом выпрямилась на кровати и спустила ноги на пол. Ступни утонули в высоком ворсе ковра.
— Что случилось? — Не то чтобы Дима подхватывался от каждого ее шевеления, но за эту ночь Катя вставала уже четыре раза.
— Таблетку хочу выпить, что-то плохо мне.
Чувствовала себя ужасно. Тянуло низ живота, и иногда простреливало справа острой болью.
— Давай врача вызовем, — не на шутку встревожился Крапивин.
— Дима, ну какой врач, — натянуто засмеялась она, — это просто женское недомогание. Так у многих бывает во время месячных.
— Раньше с тобой такого не случалось."
"— Ну, раньше не случалось… Может, простыла. Возможно, все дело в частых перелетах — в организме произошел какой-то сбой.