В этих дворах раньше, наверное, играли дети и сушилось белье, а сейчас стояли еще и многочисленные сарайчики, построенные из всякого хлама, впрочем и для песочниц с деревянными горками в отдельных дворах место оставалось.
Дом Насти ничем не отличался от остальных – трехэтажный, в потрескавшейся желтоватой штукатурке, с мощными решетками на всех окнах – тюрьма тюрьмой.
– Ну что, – спросил я. – Мне на чашку кофе напрашиваться или сама пригласишь?
– Не приглашу и не напрашивайся, – ответила Настя, хотя при этом подошла и обняла меня за пояс.
Губы были теплыми, нежными, она даже задрожала, когда я ее обнял, и сразу вырвалась.
– Все, все, все, остальное потом, – сказала, поправляя волосы. – Не хочу так, как студенты. Ты… ну в общем понял, придумаем что-нибудь, как выспишься после смены – найди меня, хорошо? На аэродром приезжай.
Она теперь сама поцеловала меня, крепко, жарко, снова оттолкнула и быстро поднялась на крыльцо, постучав в дверь. Почти сразу ей открыли, вахтер подглядывал наверное. Настя исчезла в парадном, а я, вздохнув, завел мотоцикл. И решил, что она, пожалуй, права. Как-то не готов я встречаться с женщинами в общаге или коммуналке с соседями. Она что-то другое имела ввиду, но вот я – именно это."
"«Харлей» рванул с места и понес меня в сторону Горсвета, я еще спокойно успевал поставить мотоцикл в гараж и успеть на «пепелац».
* * *
– Федь, два вопроса, – сказал я, стоя перед зеркалом на дверце шкафа и вытирая мокрые волосы вафельным полотенцем.
– Валяй, – сказал Федька, натягивающий сапог на белоснежную портянку.
– Тех бабок, что взяли с генератора, мне хватит снять нормальную квартирку? И второй вопрос – когда сумеем скататься за машинами, на тот твой склад?
– Встречный вопрос: нормальная квартирка – это что? – поинтересовался он.
Нога заскочила в голенище и каблук со стуком ударил в пол.
– Что-то такое, где можно жить вдвоем с женщиной и как можно меньше пользоваться удобствами в коридоре.