На пороге Тьмы

– Темноты ждут, – уверенно высказался на сей счет Иван, а Федька его так же уверенно поддержал. – До нее не так долго осталось, и в темноте они лучше нас видят. Тогда и ударят.

Мы сейчас собрались в тамбуре, устроив импровизированный военный совет, не забывая при этом постоянно поглядывать в перископ, чтобы не проспать атаку. Несколько раз пальнули из пулеметов в сторону противника, чтобы обозначить активность, и пару раз выстрелил я из снайперки, но оба раза промахнулся.

– А на свету?

– На свету мы лучше, однозначно, – ответил Иван.

 – Проверено.

– А чего они тогда поперлись днем на мародерку? – удивился я.

– В тени Тьмы, так сказать, прости уж за неуклюжую фразу, темнота такая густая бывает, что даже они не видят ни черта, – ответил он. – Да и какой это свет там? Так, сумерки.

– Это точно, – согласился я.

– Они просто ждут, чтобы все преимущества по полной программе использовать, – добавил Федька.

– Или просто ждут, когда к нам твари пожалуют, – вздохнул Иван.

Да, это было совсем нерадостной перспективой, и в глубине души все понимали что Иван прав.

Твари просто обязаны были появиться. Их до сих пор не было потому, что все же станция не так близка к границе Тьмы, как сам город. Это Федька так сказал. И еще нам всем вспомнились первые двое убитых, которых мы с Федькой из окна уложили. С ними ведь на манер домашней собаки темная тварь шла… А не могут ли они их на нас просто натравить?

– Значит так, – сказал я. – По здравому размышлению можно сказать, что так или иначе, а нам отсюда придется дергать.

Это если исходить из того, что мы не намерены принимать тут последний и решительный, а будем трепыхаться до последней возможности. А чтобы сдернуть, нужна дымовая завеса, она нам какую-то фору организует. Поэтому шашки держать под рукой. Сколько их там осталось?

Иван рывком открыл брезентовую сумку, быстро пересчитал картонные цилиндры, затем сказал:

– Девять штук есть.

– Ну, нормально, – кивнул я. – Более или менее. Давайте, сразу расхватали по три. Автоматы с себя не снимайте, как бы не мешали.

Есть подозрение, что сваливать придется с ними.

– Так я не понял, – перебил меня Федька. – У тебя все же какая-то идея есть, что ты так расписываешь, или это чтобы нам мозги занять?

– Идея есть, но очень-очень шаткая, зависит от кучи всяких обстоятельств, – честно признался я. – И рисковая до потери приличия. Но других вариантов не вижу вообще.

– Я так вообще никаких не вижу, – сказал Федька, снова высунувшись с перископом и передав его затем Ивану.