– Мне все равно, кто… Но ты меня лучше не трогай. Я психованная!
Ксюша резко повернулась к ней спиной и вышла из умывальника. Леди прокричала что-то грязное ей вслед. Но больше к ней не подходила, не трогала. И ночью не пыталась приставать. И вообще, казалось, потеряла к ней интерес.
Шло время. Психиатрическая комиссия, как тот инквизиторский суд, выносила приговоры. Кого-то признавали невменяемым, кому-то ставили диагноз «симуляция». Народные суды выносили свои приговоры. Сумасшедших возвращали в психушку на принудительное лечение.
А где-то через месяц после разговора с Иваном Яковлевичем к ней приехал мужчина средних лет. Моложавый, подтянутый, обходительный. Он бодрился, но в глазах угадывалась закоренелая усталость.
– Я – старший оперуполномоченный РУОПа, – представился он и пояснил: – Это управление по борьбе с организованной преступностью… Звание – майор милиции.
У него был такой располагающий к общению вид, казалось, что он предложит ей обращаться к нему просто по имени. Но этого не случилось.
– Как вы должны были понять, наше управление занимается проблемами организованной преступности. В частности, мы боремся с бандитами, от которых вы пострадали…
Сердце у Ксюши радостно екнуло. Ну вот, наконец-то доблестная милиция сумела найти доказательства того, что они с Темой действительно стали жертвами бандитских происков.
– Якобы пострадали, – уточнил Киреев.
И снова Ксюша ощутила себя вруньей.
– Почему якобы? – потерянно спросила она.
– Так, я, пожалуй, сразу внесу ясность. Про вашу историю я узнал еще в прошлом месяце. От своего старого друга Ивана Яковлевича. Вы понимаете, о ком разговор?
Речь шла о главном враче. Неужели оперативник держит ее за полную дуру, если спрашивает об этом?
Ксюша кивнула.
– Так вот, – продолжал Киреев. – Иван Яковлевич считает, что вы не врете. А я… Знаете, он просил меня заняться вашим делом. Но вы сами должны понимать, что дело это для меня неофициальное. Начальство меня не обязывало, а у меня самого руки не доходили… Но Иван Яковлевич мой друг, и если он просит… В общем, я займусь вашим делом. И постараюсь помочь вам, насколько позволит время. Если, конечно, вы сможете убедить меня, что все случившееся с вами – правда.