Вернон уже предлагал вам по три доллара за акр. Я удваиваю сумму.
Конор сделал вид, что обдумывает предложение. Потом покачал головой:
– Нет.
Ответ удивил Хирама.
– Нет? Но ведь это три тысячи долларов.
– Благодарю вас, мистер Джеймисон, – ответил Конор. – Но я умею считать.
Хирам побагровел.
– Но другого такого случая вам не представится, – проговорил он с удивлением. – Бери, мальчик.
«Бери, мальчик». Конору тут же вспомнились слова лорда Эверсли, произнесенные много лет назад. И вспомнился шестипенсовик, на который ему хотелось плюнуть.
Конор решительно покачал головой:
– Нет.
Хирам фыркнул в раздражении.
– Сколько же вы хотите?
Конор ухмыльнулся, понимая, что победил.
– У вас нет таких денег.
– Уверяю вас, есть. Назовите свою цену.
– У этой земли нет цены. – Конор поднялся на ноги. – Мистер Джеймисон, эта земля не продается. Ни за какие деньги. Вам просто придется построить свою железную дорогу в другом месте.
Хирам тоже встал. Но уходить он не собирался.
– Вы, очевидно, не знаете, кто я. Мне принадлежат три железные дороги, пароходная кампания, четыре угольные шахты в Пенсильвании, две полотняные фабрики и полдюжины других предприятий. У меня особняк в Нью-Йорке, еще один особняк в Ньюпорте и яхта на Кейп-Код.[21]
Он бросил презрительный взгляд на Конора и, повысив голос, спросил: – А ты кто такой, мальчик? Невежественный Мик[22] с картофельной лодки, как и все прочие Мики, работающие на меня.
Конор терпеливо дождался конца тирады, потом, скрестив руки на груди, пристально посмотрел в глаза собеседника.
– Даю вам ровно десять секунд, мистер, чтобы вы сели в свой шикарный экипаж и уехали. Потому что я начинаю терять терпение, а вы знаете, что у невежественных Миков нрав свирепый.
Хирам развернулся и направился к своему экипажу.
– Вы об этом пожалеете.
– Очень сомневаюсь, – с усмешкой ответил Конор.
Когда экипаж Хирама Джеймисона отъехал от дома, он в задумчивости пробормотал:
– Похоже, я опять бросил вызов тем, с кем не в состоянии справиться.
Кейти налила Оливии чаю.
– Ну и как твое замужество? – спросила она, усаживаясь за кухонный стол напротив подруга.
Оливия уставилась в свою чашку. Она не знала, что ответить.