Вы будете постоянно оглядываться и подпрыгивать от страха, услышав ирландский говор. Ваша жизнь до конца дней, а дни будут недолгими, превратится в ад.
Конор внимательно посмотрел на человека, сидевшего напротив него. Но было непонятно, поверил ли ему Джеймисон или нет. И, конечно же, он не знал, станет ли Хью что-либо для него делать. Но Конор умел блефовать, и он очень надеялся, что Джеймисон все-таки ему поверит.
Тут женщина положила руку на плечо седовласого.
– Папа, скажи что-нибудь.
Вернон вдруг встал из-за стола и с угрожающим видом шагнул к Конору.
– Хирам, вы же не поверили ему? – спросил он.
Седовласый ничего не ответил. Он не сводил оценивающего взгляда с Конора, пытаясь отделить правду от лжи.
Конор же вновь заговорил:
– Ублюдки посильнее вас пытались сломить меня, мистер Джеймисон. Теперь они мертвы.
– Папа, – дрожащим голосом проговорила женщина, – папа, ваша дорога не стоит того. Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится.
– Алисия, прекрати! – крикнул Вернон. Затем обратился к своему тестю: – Мы не можем допустить, чтобы он разрушил все созданное нами. Мы сможем справиться с любым из его друзей.
– Папа, откажись, – снова вмешалась Алисия, не обращая внимания на мужа. – Дорога того не стоит. Эти люди могут тебя убить.
Конор услышал страх в голосе женщины и решил воспользоваться своим преимуществом.
– Ваша дочь очень мила, мистер Джеймисон, но дамам не идет траурная одежда.
– Папа! – в ужасе закричала Алисия и схватила отца за рукав.
"Конор заметил, что Джеймисон изменился в лице; было ясно, что его угрозы начали действовать. Пристально глядя на человека, сидевшего напротив, он ждал ответа.
Хирам не выдержал и отвел взгляд. Откашлявшись, он спросил:
– Чего вы хотите, Браниган?
– Оставьте эту идею насчет строительства железной дороги на моей земле. Прекратите угрожать моей семье. Забирайте свою дочь и зятя и возвращайтесь в Нью-Йорк.
– Нет! – закричал Вернон, ударив по столу так, что посуда задребезжала. – Мы не можем теперь остановиться!
– Спокойно, Вернон. – Хирам строго взглянул на зятя. Встав из-за стола, сказал: – Хорошо, я согласен. Ради блага своей дочери я принимаю ваши условия. Даю вам слово.
Его дочь вздохнула с облегчением.
– Рад, что мы смогли договориться. – Конор поднялся и пошел к выходу. Но в дверях остановился и, обернувшись, добавил: – Телеграмму Хью О’Доннелу я уже отправил.