Покончив с завтраком, Конор отодвинул тарелку и встал из-за стола. Заметив гримасу боли на его лице, Оливия спросила:
– Ребра еще болят, да?
Он не ответил, но ответ и не требовался. Оливия быстро прошла в кладовку и достала ящичек с лекарствами.
– У меня есть камфарная мазь, которая творит чудеса.
– Не беспокойтесь. Со мной все в порядке.
– Просто я хочу осмотреть ваши ребра. – Оливия вышла из кладовки с чистыми бинтами и лекарствами. – Следует убедиться, что они заживают как надо, и еще нужно сменить бинты.
Она поставила ящичек на стол, а рядом положила бинты. Конор покачал головой и проворчал:
– Не стоит беспокоиться. Я же сказал, что все в порядке.
– Нет, не в порядке. У вас были сломаны ребра, и они все еще болят. Так что снимите, пожалуйста, рубашку и не спорьте со мной.
– Плохо, что женщинам не разрешено служить в армии, – пробормотал Конор, расстегивая пуговицы. – Будь вы на стороне южан, Конфедерация выиграла бы войну.
Он снял рубашку, и Оливия, открыв ящичек, вытащила оттуда бутылочку с мазью.
– Ох! – вскрикнул он, отшатнувшись. – Черт возьми, больно же!
– Не ругайтесь, пожалуйста. – Оливия снова провела пальцами по его ребрам и почувствовала, как он вздрогнул. – Вроде хорошо заживают. Но мне кажется, пройдет еще несколько недель, прежде чем они заживут окончательно.
Оливия принялась разматывать полотняный бинт, которым были перевязаны поврежденные ребра Конора.
При этом ей пришлось обнять его, и она тут же вспомнила, как он стоял обнаженный у кровати.
Он шумно выдохнул, и она, остановившись, спросила:
– Я сделала вам больно?
– Нет-нет, вы не сделали мне больно.
Но Оливия чувствовала, что он испытывает сильную боль.
– Вот и все, – сказала она. Затем провела ладонью по его груди и спросила: – Вам так удобно?
Не услышав ответа, Оливия взглянула на него. Его синие глаза затуманились, а губы кривились в насмешливой улыбке.
Оливия покраснела и отступила на шаг. Но он вдруг схватил ее за руку и пробормотал:
– Вы слишком уж торопились, дорогая. А ведь мне это начинало нравиться.