Дождь уже шел накануне, и дорогу развезло. Она, конечно, сможет добраться до города, но если сейчас снова разразится буря, то Келли вряд ли сумеет доставить ее домой.
Возможно, она напрасно едет в город. В прошлую поездку Стэн сказал ей, что она больше не сможет покупать в его лавке в кредит. И теперь Оливия не знала, стоит ли снова просить его об этом.
Уставившись на ухабистую извилистую дорогу, Оливия тяжело вздохнула. После войны жизнь и так была тяжелой, а теперь стало еще тяжелее, потому что прошлым летом умер Нейт.
Ей нужно было растить трех дочерей, ухаживать за свиньями и курами, собрать урожай персиков в сентябре – но как одной управиться со всеми делами? До смерти Нейта Оливия даже не думала о том, что настолько зависела от старого фермера. Как же она теперь будет заботиться о своих девочках, если не удастся продать урожай персиков? Может, не следовало брать их к себе, когда их родители умерли? Да, возможно, не следовало.
Оливия снова вздохнула. Ей было двадцать девять лет, но временами ей казалось, что гораздо больше.
– Господи, – пробормотала она, – пошли мне помощь.
Как бы в ответ на ее просьбу дождь усилился, и Оливия пробормотала:
– Что ж, все ясно, помощи не будет…
А она ведь не так уж много просит. Просто одного мужчину-помощника, мужчину, который не боится тяжелой работы и не ждет платы за нее.
Оливия слегка натянула поводья, чтобы Келли замедлил шаг на крутом повороте дороги. Фургон миновал поворот, и тут она заметила, что что-то лежит прямо у нее на пути, всего в нескольких метрах. Оливия резко дернула поводья, заставляя мула остановиться, и тотчас же поняла, что на дороге, прямо в грязи, лежит какой-то мужчина.
Может, ей лучше повернуть домой? Теперь, после войны, по дорогам бродило много подозрительных типов. Оливия не знала, на что решиться.
Еще немного помедлив, Оливия слезла с козел и, подобрав свою поношенную коричневую юбку, осторожно приблизилась к незнакомцу. Трудно было сказать, что это за человек, однако Оливия понимала, что он не из окрестностей Каллерсвилла. Его темные волосы были заляпаны грязью. А лицо – с тонкими чертами, чисто выбритое, но сильно распухло и все в кровоподтеках. Одежда на нем была рваная и тоже в грязи.