Конечно, все местные молодые люди ушли на войну. Мы потеряли очень много мужчин, а некоторые, вернувшись, решили, что на Западе у них дела пойдут получше, и покинули наши места.
Это можно было понять. Нечто подобное происходило и в Ирландии после голодных лет.
– А вы об этом никогда не думали, Оливия?
Она взглянула на него с удивлением.
– О чем? О том, что где-то может быть лучше, чем здесь? – Она покачала головой. – Нет, никогда. Мой дом здесь. – Она склонила голову к плечу и с грустной улыбкой продолжала: – Мне кажется, нет ничего прекраснее, чем наши холмы, зеленеющие весной.
Ее слова задели его.
– Вы мудрая женщина, Оливия.
– Ах, мистер Браниган, это не мудрость, это обыкновенный здравый смысл.
Он медленно покачал головой:
– Нет, я не думаю, что вы обыкновенная. Мне кажется, вы думаете так же, как я.
– Вы, Конор, очень скучаете по родным местам. Я слышу это в каждом вашем слове. Вам никогда не хотелось вернуться домой?
Хочет ли он вернуться? Конор закрыл глаза и тотчас же увидел туманы, поднимающиеся над полями Дерри. И услышал печальную мелодию ирландской волынки.
– Вопрос не в том, хочу ли я вернуться, – проговорил он, открывая глаза. – Я просто не могу туда вернуться. И никогда не смогу.
В этот день Вернон получил еще одну телеграмму из Нью-Йорка, на сей раз менее вежливую и гораздо более требовательную, чем прежняя.
– Ну что? – спросила Алисия. – Что там пишут?
Вернон заставил себя улыбнуться.
– Думаю, твой отец скучает по тебе. Он настаивает, чтобы мы не откладывали свой ежегодный визит.
– Очень приятно, – кивнула Алис. – Без сомнения, он хочет знать, как продвигаются дела с железной дорогой, о которой вы оба мечтаете.
– Если так, – ответил Вернон, старательно скрывая свое раздражение, – то я не понимаю, зачем он настаивает на том, чтобы я проделал такой долгий путь. Он считает что мне нужно встретиться с инвесторами. Думаю, это просто потеря времени. К тому же сейчас я не могу уехать.
– Ну а я была бы рада смене декораций. Здесь ужасно.