Он сидел за столом, склонившись над грифельной доской и наморщив лоб от усердия. Недовольный своими первыми попытками что-либо написать, он упражнялся несколько часов подряд. Да, он был очень настойчив. И даже более того – чрезвычайно дисциплинирован.
Она вспомнила, как Конор тогда сказал, что не смог бы вернуться домой. Но что он имел в виду? Разумеется, он тосковал по родине – это было очевидно. Значит, он чего-то опасался?
Когда она принесла чай, он взглянул на нее с улыбкой и кивнул:
– Спасибо, Оливия. – Затем сделал глоток чая и с некоторым удивлением пробормотал: – Знаете, очень даже неплохой чай.
– Мне его присылает моя тетя Элла. – Оливия тоже улыбнулась. – Она знает, что я люблю такой.
– Присылает? А где же она живет?
– В Бостоне. Мой дядя Джеррод служит там в банке. После войны они переселились туда из Алабамы.
Конор сделал еще глоток.
– В Бостоне я и оказался, когда приплыл в Америку. – Он вздохнул. – Сошел с корабля совсем без денег.
– И что же вы делали потом? – спросила Оливия.
– Стоял у причала и озирался, – Конор криво усмехнулся, потом продолжил свой рассказ: – И тут подходит ко мне седой донегалец.[8] Звали его Дэн Суши. «Вижу, парень ты сильный, рослый», – говорит он мне. – «Тебе нужна работа?» «Нужна», – отвечаю я. Тогда он отвел меня в паб в ирландском районе Бостона. Когда мы туда вошли, он показал мне на какую-то неуклюжую скотину и сказал, что этот парень – чемпион, выиграл сто двадцать схваток подряд. И спрашивает, смогу ли я его уложить. Я ответил, что без труда смогу.
Конор немного помолчал, потом с ухмылкой заявил:
– Они все поставили против меня. Через десять минут им было уже не до смеха, а у меня в кармане лежало пять долларов. Я находился в Америке всего час – а уже столько заработал. Хорошая страна, решил я. Несколько месяцев спустя мы с Дэном начали поездки по стране.
– Полагаю, вы многое повидали…
– Да, конечно. Мне нравится переезжать с места на место.
– Я догадываюсь, что сначала это может быть увлекательно, – проговорила Оливия.
– Нет, нисколько. Мы с Дэном путешествуем пять месяцев в году. Остальное время я принадлежу самому себе. Могу отправиться куда захочу.
– Вы, наверное, очень одиноки, – заметила Оливия.
Конор поджал губы и отвел глаза.
– Да, иногда.
Оливия внимательно посмотрела на него и тут же вспомнила, как он рассказывал ей о своем брате и сестрах.