Колдун, видать, так вымотался, что попросту не замечал ""украшения"" вздетого ему на пояс вездесущей Светлой.
Бьерга на слова Донатоса лишь неодобрительно покачала головой. Приезжие ратоборцы хмурые и молчаливые стояли в стороне, слушая креффов, и будучи при этом наособицу от них.
— Не можем мы плату урезать. Едва жива Цитадель… — вновь завел свою песню Койра.
Глава досадовал. Насельники крепости молчали, привыкшие ждать окончательного решения от него. Да только у Нэда не припасено нынче решения. И греховно было возлагать принятие оного на обережников, которые измотанные сидели сейчас по лавкам и ломали голову над тем, что даже он не знал, как решить.
В дверь постучали.
Ну вот.
Смотритель устало потер переносицу и громко сказал:
— Входите с миром.
— Исполать, Глава, — поклонился от порога старший обоза.
Смотритель Крепости тотчас признал в мужике посадника Гродны — большого города к полудню от Цитадели. В Гродне жили аж три сторожевых тройки, так она была велика. Следом за посадником в горницу входили остальные прибывшие.
Глава припомнил имя Гродненского посадника и произнес:
— Мира в пути, Корислав, и мира под нашей кровлей. Долго ли добирались?
— Не долго, хвала Хранителям, — ответил тот, стараясь ничем не выказывать своего напряжения. — Добрались быстро и ночи выдались спокойные.
— Что ж вы роздыху себе не дали? — мягко спросил Нэд, надеясь незаметно для Корислава выторговать себе лукавую отсрочку на раздумья.
Высокий крепкий мужик с бронзовой гривной на шее, стоящий рядом с Кориславом вдруг качнул седой головой и ответил:
— Нет у нас времени, Глава, пиры пировать, да кости парить. Пока мы к тебе ехали, два града без ратоборцев остались. Зажирают нас, Глава. Нас, деревни наши, веси, жен и детей. Живьем гложут, а вам и дела нет. Ни защиты от вас, ни подмоги.
Стоящие рядом с ним мужчины закивали.
Нэд почувствовал, как каменный пол Цитадели уходит из-под его ног. Впервые Глава понял, что не знает, как быть.