— С Нелечкой и Денисом.
— Яна, зачем ты сбегаешь? — удивленно таращится на меня Евдокия. — Тебя же никто не гонит. Если мы влезли не в свое дело, прости…
— Все нормально, — улыбаюсь я, беру Дуську за руку. Кладу голову на плечо. И мысленно добавляю.
«Ну как ты не понимаешь, Дусенция! Мне тут оставаться опасно. Когда рядом Никита, я сижу как на пороховой бочке. Боюсь себя выдать. Боюсь гнева мужа и дурацких выходок твоего брата. Он уедет, а мне расхлебывать».
Чувствую, как накатывает дикая усталость. Забрать бы детей и укатить куда подальше.
Подстава, конечно, замечательная! Архип узнает, что Никита был рядом, и точно запретит мне общаться с Макаровыми. Не только с Евдокией, но и с Алиной и Тонечкой… А они — мои единственные подруги…
— Одну мы тебя не отпустим, — останавливает меня Илья.
— Мы не хотим, — ноют маленькие Макаровы.
— Давайте лучше чай пить, — предлагает Дуська. — Мы с Тоней вчера пирог пекли.
— С вишней, между прочим, — от двери поясняет Никита. И так страдальчески смотрит на меня, что я не выдерживаю.
— Пирог, так пирог, — вздыхаю, покоряясь. Не хочу ссориться с Макаровыми. Кто еще у меня останется, если их потеряю? Заполошная Марго в Греции? Так у нее Архипушка давно на пьедестале.
— А знаешь, — говорю еле слышно Никите, поравнявшись с ним в коридоре. — Если б тогда в Прасониси, ты бы поехал со мной, то мы бы с Архипом просто не познакомились. Он бы в тот же день улетел в Италию.
— Дураком был, — понуро вздыхает он.
— Это судьба, Никита, — отрезаю я, заходя на кухню. — И давай не будем ее искушать.
— Не рассказывай мне сказки, — упрямо бросает он.
— Никитос, — обрывает его Илья, когда на кухню вбегают дети. — Кто будет молоко? А кто компот? — спрашивает громко у малышни. Наши четырехлетки шумно толкутся. Занимают свои места и галдят хором.