А Милана просто подходит ко мне и тянет ручки.
— Мама, вози-вози!
Беру дочку на руки, прижимаю ее к груди. Смотрю на вихрастые макушки сыновей. Вот как им объяснишь? Имею ли я право лишить их всех благ, которыми они обеспечены как Василиди? Только из-за любви к Макарову мои дети должны пострадать? А если Архип отберет их у меня? Как я смогу жить дальше?
Сажусь с другого края стола и чувствую на себе испепеляющий взгляд Никиты.
«Провалился бы ты!» — вздыхаю мысленно и содрогаюсь от резкого звонка домофона. Есть еще надежда, что это приехал Дуськин муж, но она исчезает, стоит мне только услышать протяжное «Янна!» и добродушное приглашение Вадима Ильича.
— Проходи, Архип. Все на кухне чай пьют.
31
Яна
— Пирог — это хорошо, — вздыхает полной грудью Архип и, усевшись рядом со мной, забирает к себе Милану. Нежно чмокает в макушку. Ну, вот прям идеальный отец, да и только! — Ты как себя чувствуешь? — спрашивает меня. Смотрит обеспокоенным взглядом.
— Голова болит, — жалуюсь тихо.
— Плохо, — бухтит муж.
— Зачем? — строго смотрит на Василиди Вадим Ильич.
— Да у травматолога главного днюха сегодня. Я забыл совершенно. Друзья напомнили. Это Петр Янович, — поворачивается ко мне муж. — Он меня несколько раз собирал…
— Оставайтесь у нас, — предлагает старший Макаров. — Утром поедете.
— Спасибо большое, — тут же отказывается Архип. — Мне обратно на галеры надо. Уже весь телефон оборвали. Ждут сотруднички. Документы им подписать надо. Я уже минивен вызвал из «Жемчуга», — улыбается муж.
"Украдкой смотрю на Никиту. А он совершенно спокойно пьет чай и снова отрезает себе кусок пирога.
— Кому еще? — спрашивает с хозяйским радушием.
— Мне, — довольно просит Архип и, взяв из рук Макарова тарелку, оглядывает хозяев. — Кто пек? Очень вкусно.
— Правда? — наивно интересуется Дуська. — Тебе понравилось?
— Обалденно, — тянет губы в улыбке Василиди. — Дай рецептик, Ева!
— Мы вместе пекли, — с другой стороны стола подает голос Тонечка и добавляет поспешно.
— Буду признателен, — кивает мой муж. — Такую выпечку только в ресторане подавать, что я и сделаю.
Мои подруги млеют от каждого слова, а я смотрю на разыгравшуюся сцену будто со стороны и совершенно отчетливо понимаю, как меня угораздило вляпаться в Архипа Пантелеевича. Похвала, немного лести, открытый добродушный взгляд… Я и влипла в этот мед, как глупая муха.