Но я бы добавил пару ловушек, дюжину заклятий и, если повезет, пару ответов, – ворчливо отозвался темный.
– Я бы предпочла сразу последнее, – фыркнула я, чувствуя, как на висках выступил пот. То ли от жары, то ли от страха, который я пыталась загнать в самый дальний угол подсознания, но этот гад не хотел быть образцовым мальчиком и стоять там, как наказанный за провинность, а так и норовил выйти и заползти прямо в душу.
Вирсент ухмыльнулся.
– Увы, в нашей работе ответы идут только в комплекте с неприятностями.
– У нас они большие? – уточнила я про проблемы.
– Дело государственной важности, – напомнил Вирс, дав тем понять: трудности нас ждут прямо-таки огромные.
Меж тем мы двинулись по улице Ткачей, оставляя за спиной мастерскую. Солнце начало постепенно клониться к закату, тени стали немного длиннее, а воздух – чуть прохладнее. Жаль только, что в противовес спадавшей жаре напряжение между мной и темным только росло.
Дом четырнадцать оказался совершенно не похож на жилье типичного преступника.
Да и сам дом оказался аккуратным, четырехэтажным, с белоснежными ставнями и цветущей геранью на подоконниках.
– Как-то не похоже на логово предателя, – пробормотала я.
– Думаешь, должна быть вывеска «здесь живет преступник, приторговывающий видами из гостиной»? – усмехнулся Вирсент.
Я на это выразительно и токсично (о такте и речи быть не могло!) промолчала.
Вирсент же толкнул дверь парадного подъезда, и мы начали подниматься по лестнице. Номеров квартир здесь не было. Зато имелись таблички с именами жильцов. И на одной из них было выгравировано «Фоузы».
Напарник уверенно вдавил кнопку звонка.
Через мгновение дверь открыла молодая миловидная женщина в простом, но опрятном платье, с тугой темной косой, а главное – заплаканными, словно всю ночь проревела без остановки, глазами.
– Да? – она вопросительно посмотрела на нас.
– Мы ищем господина Фоуза, – вежливо, но без тени улыбки произнес Вирс.
Женщина побледнела еще больше, хотя и так была словно полотно. Судорожно сглотнула, покачнулась и упала бы, не схватись в последний миг за дверной косяк.
– Моего мужа вчера вечером сбил экипаж. Он сейчас в лечебнице Святой Лины.
Я почувствовала, как в груди нехорошо екнуло.