Прежде чем она успела что-то подумать, он выхватил у нее из рук письмо.
— Оно мое! — произнес он с детским упрямством. — Ты писала его мне и не можешь отнять его у меня!"
"— Но оно было написано до того, как я узнала, что мы снова скоро встретимся. Там написано много такого, что ты не должен теперь читать!
— Именно поэтому я и хочу прочитать его! Я многого еще не знаю о тебе, Эллен.
— А мне кажется, что ты знаешь обо мне уже все, — пробормотала она.
— Нет, не все. Я знаю о твоих переживаниях и проблемах, но о твоей повседневной жизни я ничего не знаю.
— Ладно, читай! Но имей в виду, там много всяких глупостей. Я писала его поздно вечером, а в такое время человек не всегда бывает здравомыслящим.
— Я сам разберусь, что к чему.
Он принялся читать.
Эллен в это время сидела, не шелохнувшись. Она пыталась вспомнить содержание письма, но оно, в основном, состояло из незначительных эпизодов из ее жизни, которые ей нравилось описывать в свете настольной лампы и которые теперь казались ей смехотворными.
И еще в письме было несколько предложений, которые она с удовольствием бы вообще зачеркнула или стерла.
«Мне кажется, ты не совсем правильно понял сущность моего отношения к Рою. Я сказала, что отдавала ему все, что имела, но это не так, потому что у меня было предчувствие того, что после него я встречу другого, и он будет значить для меня гораздо больше».
Это были совершенно фатальные строки, в особенности в сочетании с теми, что стояли в конце:
«О, как бы мне хотелось, чтобы ты не знал, что будет с нами! Тогда все было бы так просто!»
Сами по себе эти предложения, взятые в отдельности, были вполне невинными, но вместе — просто катастрофой!
Натаниель сложил пополам письмо.
Эллен украдкой посмотрела на него. Да, он это заметил!
Лицо его было бледным, губы плотно сжаты, взгляд устремлен в пустое пространство.
Началось приземление, уши у Эллен заложило. Натаниель что-то сказал ей.
— Что ты сказал? — крикнула она, указывая на свои оглохшие уши.
— Сегодня утром я звонил Рикарду.