Титов осторожно ощупывает мою правую ногу, сжимает лодыжку. Он действует чётко, уверено. Хмурое выражение его лица свидетельствует о том, что ему не всё равно. Он нервничает, волнуется. Переживает о том, что мне больно и берёт вину за случившееся на себя. Я же никак не могу сконцентрироваться на том, что по-настоящему сейчас важно. Мысли разлетаются вразнобой, я ловлю на себе взгляд Вовы и задаюсь важным вопросом: Ян уже сказал ему, что у нас снова будет секс втроём или не успел? В том, что Титов не откажется ни под каким предлогом, у меня нет ни одного сомнения.
— Хорошо, что не успела сильно разогнаться. Где болит?
Вова подаёт мне руку, помогает сесть. Я чувствую как слабая ноющая боль опоясывает затылок, но не критично. Критично то, что мои реакции на близость с Титовым зашкаливают по всем возможным меркам.
— У меня есть антисептик и салфетки, — с трудом выдавливаю из себя.
Открыв карман сумочки, быстро ищу необходимое. Замечаю, что у Вовы счесаны костяшки пальцев. В какую-то секунду я и вовсе ловлю себя на мысли, что полностью игнорирую телефон. Приедет Ян или нет? Когда? Как скоро? Все эти вопросы почему-то отходят на второй план и появляются другие.
Каминский утверждал, что Вова не тронет меня без его разрешения. То, что он садится рядом на землю и осторожно вытирает грязь с моего лица, что-то негромко приговаривая — уже считается нарушением?
Я неотрывно смотрю в потемневшие глаза напротив.
— Не надо, — произношу неуверенно.
Воздух трещит и взрывается от концентрации гормонов. Мои слова звучат настолько слабо и двусмысленно, что Титов, наверное, не понимает о чём речь. Или же напрочь отказывается это делать.
Сильное мужское тело прижимается к моему, пальцы зарываются в волосы, а горячее дыхание щекочет щёку. Когда наши губы находятся в сантиметре друг от друга — это уже красная черта, грань или точка невозврата? Ян посчитает это нарушением правил или все ещё нет?
Глава 26.
***
Уперев ладони в крепкую грудь Титова, отрицательно мотаю головой. На большее сопротивление я сейчас не способна — это максимум.