Ты можешь быть где угодно. Он накачал тебя наркотиками, помнишь? Возможно, все это у тебя галлюцинации. Ты могла бы с таким же успехом оказаться на Луне.
Измученная, с таким же тяжелым сердцем, как и ноги, я иду по пологим дюнам вниз, туда, где песок влажный и твердый под ногами. Кроссовки, которые я достала из шкафа, слишком хороши, чтобы дать им промокнуть, поэтому я снимаю их и держу в руках, прогуливаясь по пляжу. Я уворачиваюсь от набегающих волн, когда они разбиваются и тянутся пенистыми пальцами к моим ногам.
Я не знаю, как долго блуждаю, собирая ракушки, но внезапно от холодного покалывания волосы у меня на затылке встают дыбом.
Это не ветер, в этом я уверена.
Нахмурившись, я останавливаюсь и оглядываюсь по сторонам.
Пляж пустынен в обоих направлениях. Кроме дома, который я только что покинула, в пределах видимости нет никаких других строений. Единственное, что я вижу, что можно было бы счесть неуместным, - это Паук, бегущий ко мне со своего поста у живой изгороди из бирючины.
Он размахивает своей винтовкой в воздухе.
За его спиной появляются еще четверо вооруженных мужчин в черных костюмах и бегут ко мне.
Повинуясь инстинкту, я оборачиваюсь."
"Мой мозг регистрирует восьмерых из них, гладкие черные фигуры, поднимающиеся из моря с баллонами для подводного плавания, пристегнутыми к спине, и оружием в руках в перчатках, прежде чем ближайший ко мне хватает меня и утаскивает в воду.
— Она проснулась.
— Ты уверен, что этих наручников достаточно? Я думаю, нам тоже следует надеть цепи на ноги.
— Держу пари, что так и нужно поступить. Как поживает нос, Клифф?
— Пошел ты.
Голоса мужские, доносятся откуда-то поблизости. Они - первое, о чем я думаю, приходя в сознание. Затем головная боль дает о себе знать, равномерно пульсируя у меня за глазами в такт биению сердца. У меня кислый привкус во рту, моя голова весит тысячу фунтов, а правая рука ощущается так, словно я несколько часов билась ею о стену.
Я мокрая. Моя одежда, мои волосы, вся я.
Дверь открывается и закрывается. Я открываю глаза и оглядываюсь вокруг.
Я нахожусь в квадратной серой комнате. На потолке мерцает одинокая люминесцентная лампочка. Пол - голый цемент, а единственная мебель - металлический стул, на котором я сижу, и помятый металлический стол, придвинутый к стене слева от меня.
На стене прямо передо мной вырисовывается большая панель из гладкого черного стекла.