Он не придет, – сказал возникший рядом Дерек.
Эрик повернулся к другу.
– Понять бы еще, почему? Он же сам просил о встрече. Может, испугался?
– Или его не отпустили. Судя по тому, что рассказывала Эвелин, Вандау не особо весело живется. Ладно, уходим.
– А если он все же придет?
– Я оставлю охрану. Парни проследят за часовней.
Горн открыл портал и кивнул, приглашая его пойти первым. Что ж, какой смысл спорить?
Эрик шагнул вперед, втайне надеясь, что увидит в охотничьем домике Горнов знакомую светлую головку, быстрый взгляд из-под ресниц, мягкий овал лица.
Эрик и сам не мог объяснить, почему так рьяно противится тому, чем одарила его судьба. Можно сказать, на серебряном подносе подсунула, на, дескать, пользуйся.
– Ну как? – встретил его взволнованный вопрос.
Кейт. Не Эвелин.
На душе стало пусто.
– Не пришел.
Он подался к окну и отодвинул занавеску. И вдруг дико, до боли захотелось очутиться в Бронене, сжать в объятиях Эви и уткнуться в светлую, пахнущую солнцем и луговыми травами макушку.
– Ресов Вандау! – послышался возмущенный рык Лукаса. – Ты представляешь, Кэтрин, этот лисий потрох нас кинул!
– И что будем делать?
Кейт говорила спокойно, но он-то знал, что она встревожена, хоть и пытается это скрыть. Вандау был их единственной надеждой. Противоядия так и нет, а все попытки определить, что за яд сводит его в могилу, провалились.
– Мне не дает покоя мысль, что мы что-то упускаем, – задумчиво сказал появившийся вслед за Лукасом Горн. – Какую-то деталь, которая все объясняет.
Дерек забрал у него злосчастную монетку и покрутил ее в пальцах.
– Я тебе даже скажу, как зовут эту «деталь», – хмыкнул Эрик и пояснил: – Эви. Все упирается в нее.
– А ведь верно, – кивнул друг. – Вандау появляется только тогда, когда Эвелин рядом.
– Может, фаленотр слушается только ее? Или срабатывает, когда она берет его в руки? – предположил Хольм и многозначительно усмехнулся, глядя ему в глаза. – А что? В таких ручках я тоже был бы готов на все.