Несносные дочери леди Элизабет

Тени от деревьев за окном сместились, указывая на приближение полудня, а солнце теперь светило прямо в окно, заливая комнату золотистым светом и выявляя пылинки, танцующие в воздухе. Из задумчивости меня вывел стук в дверь и голос Тины, звонкий и встревоженный:

– Госпожа, к вам посетитель. Говорит, что срочно. – Ее обычно румяное лицо было бледным, а руки нервно теребили передник, выдавая волнение.

Отложив блокнот, я поднялась из-за стола, чувствуя, как напряглись мышцы от долгого сидения в одной позе:

– Кто это, Тина? – спросила я, вдруг почувствовав, что сердце забилось быстрее в груди, предчувствуя неприятности.

Слишком много неожиданностей выпало на нашу долю в последнее время, чтобы воспринимать очередную «срочность» спокойно.

– Посыльный от бургомистра, – ответила девушка, нервно заправляя выбившуюся прядь волос под чепец. – Выглядит взволнованным, весь в дорожной пыли, словно скакал без остановки. И лошадь у него взмыленная, я видела через окно.

– Ясно, – кивнула, и быстрым шагом я направилась к выходу, гадая, что могло встревожить бургомистра настолько, чтобы отправлять срочного гонца.

Возможно, это было связано с нашим вчерашним разговором о кубране и замешанных в его выращивании людях. Или, не дай боги, из Лавении пришли какие-то тревожные вести.

В холле меня ждал молодой человек в запыленной одежде, с красным от быстрой скачки лицом и каплями пота, стекающими по вискам. Его плащ, некогда тёмно-синий, был покрыт белесыми пятнами дорожной пыли, а сапоги выглядели так, словно он прошел через все лужи Сольтеры.

Увидев меня, он поклонился с неожиданной для его состояния грацией:

– Лейна Элизабет, срочное послание от лейра Натана, – он протянул запечатанный свиток, на котором виднелась официальная печать бургомистра – три волны, перехваченные тонкой лентой, символизирующей единство моря и суши. – Он велел дождаться ответа и тотчас доставить его обратно, даже если придется загнать лошадь.

Я приняла послание, ощущая шероховатость пергамента под пальцами, сломала печать, которая рассыпалась мелкими красными крошками по полу, и развернула свиток…

С каждой строчкой все сильней нарастала тревога.

Пальцы сжимали края пергамента так сильно, что побелели костяшки. А кровь стучала в висках, заглушая все звуки вокруг. Дочитав до конца, я несколько мгновений стояла неподвижно, осмысливая полученную информацию, которая могла разрушить все наши планы и хрупкие надежды.