Несносные дочери леди Элизабет

Она так и не смирилась с выбором младшего сына, предпочевшего любовь титулованной невесте из соседнего графства. В её глазах брак с иноземкой, пусть и благородных кровей, оставался непростительным поступком. Тем удивительнее оказалось её последнее решение – завещать поместье и прилегающие земли мне, внучке, которую она так ни разу и не пожелала увидеть при жизни…

– Любопытное место, – прервала мои воспоминания Лорен, когда перед нами открылся вид на Солхейвен. Черепичные крыши домов спускались небольшими террасами к бухте, где покачивались на волнах рыбацкие лодки и торговые суда.

Над портом кружили чайки, а на узких улочках, насколько можно было разглядеть с холма, царило оживление, характерное для прибрежных городков. – Как думаешь, мама, почему она все-таки завещала поместье тебе?"

"– Возможно, – задумчиво произнесла я, разглядывая возвышающуюся над городом старинную башню маяка, – в конце жизни она все же пожалела о своем упрямстве. Или это своеобразное извинение перед отцом… в любом случае первым делом нам необходимо заверить документы у бургомистра.

Без этого завещание не будет иметь законной силы.

– А если он откажет? Ведь мы не подданные Сольтерры. По местным законам он вправе передать наследство баронессы любому горожанину.

– В таком случае придется искать пристанище в другом месте, – произнесла, ободряюще улыбнувшись дочерям. – Но прежде нам стоит хоть издали взглянуть на поместье, возможно, идти к бургомистру нам и не придется…

Дом баронессы стоял в отдалении от городка, возвышаясь на небольшом утесе, откуда открывался великолепный вид на гавань.

Чтобы попасть к нему, требовалось обогнуть поросший вереском холм по старой, давно неезженой дороге. Отец часто вспоминал, как в годы его детства здешние поля золотились подсолнухами – дед был убежден, что солтеррийская земля идеальна для их выращивания. В те времена огромные амбары гудели от работы прессов, выжимающих душистое масло, которое затем развозили по всему побережью. Но после смерти деда некогда плодородные земли пришли в запустение, а в мой первый приезд я видела лишь, как на полях колыхалось море сорных трав, среди которых изредка все еще можно было заметить одинокие головки одичавших подсолнухов, упрямо тянущихся к солнцу…

– Как странно… – задумчиво протянула Амели, разглядывая сорванный цветок с характерными лиловыми лепестками и темной сердцевиной.