Из кухни доносилось певучее бормотание Дори, перемежаемое звоном медных кастрюль и шипением масла на сковороде. В воздухе витал дразнящий аромат жареной рыбы и свежевыпеченного хлеба. А со стороны сада то и дело раздавались восторженные восклицания Амели, прерываемые шорохом раздвигаемых кустов и звяканьем садовых инструментов.
– Она как ушла туда после завтрака, так до сих пор не вернулась, – пояснила Лорен, перешагивая через лужицу мыльной воды на полу. – Говорит, там такое разнообразие лекарственных растений, что на месяц изучения хватит.
– И, конечно же, она не обедала, – утвердительно проговорила я, решив проверить младшую дочь, я направилась в сад через полуразрушенную террасу, где между потрескавшихся плит пробивались упрямые ростки дикого колорника.
Амели обнаружилась среди зарослей у дальней стены. Её платье было испачкано землей, на подоле виднелись зеленые пятна от травы, а в глазах горел знакомый исследовательский огонек. Рядом с ней в корзинке были разложены пучки каких-то трав, аккуратно перевязанные льняной бечевкой.
– Мама! – воскликнула младшая дочь, вскочив с колен, едва не опрокинув плетеную корзинку с собранными травами. – Ты только посмотри, что я нашла! Это же настоящий морской вереск! О нем пишут в старых травниках, но я никогда не видела вживую. А здесь целая поляна! И это не всё… – она потянула меня к зарослям у старой каменной ограды.
– Дыши, милая, – рассмеялась я, глядя на раскрасневшееся от возбуждения лицо дочери. – Я так понимаю, ты уже выбрала себе занятие на ближайшее время?
– О да! – Амели, наконец, перевела дух, присев на старую каменную скамью, почти скрытую разросшимся плющом.