В таком виде это выглядело как адское достижение. Более чем достаточно, чтобы убедить меня завязать с этим делом. Я закрыл глаза и настроился на голос в своей голове. Тому, который не возражает против того, чтобы быть достаточно хорошим.
Двести гребаных миль, сука! Кто так делает? Кто проедет двести миль через тринадцать недель после серьезной операции на ноге? Ты плохой ублюдок, Гоггинс!
Все это было правдой, за исключением того, что во время 444-мильной гонки никто не вручит вам значок Bad Motherfucker за то, что вы проедете меньше половины дистанции.
Это звучит как несбыточная мечта, я знаю. Именно так я думал, когда открывал дверь машины и снова забирался на борт своего старого боевого коня Griffen. Я не думал, что продержусь дольше, и поэтому мой выбор, вероятно, не будет иметь никакого смысла для большинства людей. Они сочтут, что рисковать усугублением травмы, пытаясь завершить невозможное, - глупость. Но доктор Гомолл заверил меня, что я не рискую повредить колено и что пластина надежна.
Боль никуда не делась. Все зависело от того, сколько я готов вытерпеть. Я думал об этом, когда в нескольких милях по дороге, во тьме ночи, моя Полярная звезда отодвинула два облака, и Гоггинс восстал из пепла впервые за почти год.
Кто проезжает 444 мили через тринадцать недель после операции? Я, ублюдок!
Я погрузился в транс.
"Когда до конца пути оставалось около восьмидесяти пяти миль, начался дождь. Весь день я ехал на карбоновых колесах и остановился, чтобы поменять их на алюминиевые. Я все еще был на четвертом месте, и к тому времени я знал, что смогу справиться с болью и доехать до Натчеза. Я снова отправился в путь в комфортном темпе и сразу же заметил, насколько лучше я себя чувствую с новыми колесами. Я всегда предпочитал алюминиевые колеса и теперь вспомнил, почему.