Их и сейчас немного.
Я поднимаю голову.
Мы касаемся сначала дыханием. Этого оказывается уже достаточным, чтобы задрожать.
Следом мир плавится.
Поцелуй жжет как лава раскаленная — два потока встретились. Меня охватывают неистовые жадные чувства, и я намертво вцепляюсь в Давида, в груди цветут розы — красные, бардовые, колючие. Он рождает во мне счастье и боль одновременно.
Вдохи громкие, сердцебиение адское. Давид подхватывает под бедра, и я сжимаю его ногами изо всех сил.
Тогда он прислоняет меня к стене и целует по-взрослому.
А потом я отпускаю ситуацию. Подставляюсь под хаотичные ласки.
Сама царапаю его плечи так, словно стараюсь оставить на коже отпечаток своих страхов и отчаяния. Нужно убедиться, что он и правда здесь, что это — реальность. Мне нужно почувствовать его максимально близко, глубже. В себе. Физически. Сейчас. Немедленно. Под кожу.
Его куртка и футболка летят на пол. Мы остановиться не в состоянии. Волны жара топят. Я дышать не могу, когда он зацеловывает шею. Стягивает лямку ночнушки и впивается в грудь. Выгибаюсь, глотаю стоны. Тяну его за волосы.
Давид легко пробегает пальцами между моих ног, я дарю ему одобрительно-нетерпеливый стон, и он сдвигает стринги в сторону. Касание губ и одновременно вторжение."
"Сразу толчок — быстрый, острый. Меня выгибает от простреливающего удовольствия. Зажмуриваюсь, губу больно прикусываю, дабы не закричать.
Мы любим друг друга яростно, почти жестоко — так, словно хотим наказать себя за каждую секунду порознь. За каждую секунду с другими. Любви много, она расплескивается через край, проливаясь по коже огнем и сладкой потребностью.
Он глубоко во мне. Двигается, имеет, при этом держит на руках бережно, как куклу хрустальную.
Я долго кончаю в этой узкой прихожей, слепившись с ним в единое целое.
Задыхаюсь. Живу.
Размазываю капельки пота по его вискам, тут же сцеловываю.
Давид нежничает со мной.