Сглотнул, ощущая, как сладкая горячая жидкость течет по пищеводу. Вот и все, дело сделано. Осталось дождаться результата.
Глава 34. О преображении Беса
Минуты как будто потекли медленнее. Я внимательно прислушивался к себе, отслеживая свое состояние. Амброзия пока только осваивалась в моем организме, постепенно захватывая его часть за частью. Я чувствовал, как она бежит по венам — горячая и ядовитая.
К лицу прилил жар, и я потер его ладонями. Краснею как барышня, услышавшая неприличное слово. Но вскоре эта проблема отошла на второй план.
Авгур точно дал мне Амброзию или пятый командир подговорил его отравить меня? Я не удивлюсь такому раскладу.
Ощущение было, словно на грудь упала огромная гранитная плита. Легкие сжались, отказываясь впускать воздух. Борясь с собственным телом, я пошатнулся, налетел на стол и столкнул фиал на пол. Он упал, но не разбился. Зато звук привлек Эву.
Все это время она стояла около двери истуканом и лишь заметив, что у меня проблемы, устремилась на помощь.
— Что с тобой, любовь моя? — волновалась Эва.
Хотел бы я, чтобы эта тревога была настоящей. Но увы, Амброзия все еще руководила ее поступками, а это значит, что на меня она пока не подействовала. Но, к счастью, я снова мог дышать. Эва своим присутствием облегчила мои страдания. Может, в этом весь секрет? Мы должны пережить это вместе.
— Дай мне свою руку, — попросил я, и жена без промедлений подчинилась.
Я сжал ее ладонь, и мне стало намного легче. Теперь ощущал лишь нарастающее тепло в теле. Как будто в районе солнечного сплетения разгоралось солнце. Сперва оно согревало лучами, потом обжигало, становясь все горячее и горячее. Так недолго сгореть дотла.
В ушах нарастал гул, а перед глазами возникла рябь. Меня замутило, и я зажмурился. Жар внутреннего солнца стал невыносим. Казалось, еще чуть-чуть и оно оплавит кожу, вырвавшись наружу ярким светом прямо через грудную клетку.
Внезапно все изменилось. Словно кто-то щелкнул пальцами и боль, угроза скорой смерти, весь прочий негатив растворились без следа, как их не бывало. В мыслях задержался лишь один вопрос — о чем я только что думал? Я забыл. Вообще обо всем.
Я открыл глаза, сфокусировал зрение и первое, что увидел — Эвангелу.