За спиной она почувствовала надежное присутствие Риса.
— Ты в порядке?
Элизабет кивнула.
— Я только… — Она посмотрела на Рула, который все еще разговаривал с Джередом. — Спасибо.
Рис проследил за ее взглядом и, похоже, все понял.
— Я не допущу, чтобы с ним что-нибудь случилось, Элизабет.
Она попыталась улыбнуться:
— Я знаю.
— Умираю с голоду, — сказал Рул, поднимаясь с колена и беря Джереда за руку. — По крайней мере я не опоздал к столу.
Присутствующие рассмеялись и направились в столовую, снедаемые желанием отведать щедрое угощение.
Свадебный завтрак под руководством леди Тависток был обставлен скромно, но элегантно. Прозвучали добрые пожелания и тосты от каждого из братьев и от их друга, Шеридана Ноулза.
— Этого дня, насколько мне известно, ждали долго, — сказал виконт, поднимая бокал с шампанским. — Но самое лучшее в жизни зачастую стоит ожидания. За невесту и жениха. Пусть впереди у них будет много лет взаимного счастья.
— Вот это правильно! — послышалось со всех сторон.
К полудню карета Риса, запряженная четверкой лошадей, стояла у парадного крыльца, готовая к отъезду в Лондон. Тетя Агата и остальные гости также разъезжались.
Экипаж Элизабет тоже стоял у крыльца, он предназначался для миссис Гарви с Джередом, Тимоти Дэниелса и Джильды. Двое последних сопровождали в Холидей-Хаус багаж.
Элизабет стала замужней дамой и теперь вместе с мужем отправлялась в Лондон.
Ее жизнь снова драматическим образом изменилась.
Рис сидел напротив Элизабет.
На коленях Элизабет поверх тяжелых юбок лежала стеганая накидка, а под ногами — теплый кирпич. Ее лицо казалось несколько бледным, но Рис счел это скорее результатом тревожной перемены в ее жизни, чем холодной погоды раннего октября.
Он до сих пор не мог поверить в произошедшее. Он женился. Женился на женщине, которую ни при каких обстоятельствах не мог представить своей женой.
Во всяком случае, с тех пор, как она бросила его ради другого.
Как могло случиться, что ненависть, которую он так долго вынашивал, превратилась в нечто совершенно иное? Определить, что он испытывал к этой женщине, кроме здоровой похоти, Рис пока не мог.
Одно было ясно: какие бы чувства в нем ни роились, держать их нужно в узде. Рис не сомневался, что сумеет поладить с женой и без этого досадного чувства любви.