Она даже рот рукой прикрывает, тихо шепчет:
— Посиди тут, пожалуйста, я схожу переоденусь.
Пятится к выходу, видимо, чтобы не предстать передо мной мокрой стороной платья. Выскакивает за дверь, а я остаюсь в пропахшей мятой кухне совершенно один.
Хоть волком вой, честное слово.
— К черту! — решаю вдруг и уверенно иду за ней.
Я достаточно терпел, я достаточно старался, пора получить дивиденды. И она мне их обеспечит, давно задолжала.
«Может, с ней надо как с пластырем? Содрал, и всё? Ну, в данном случае уложил на спину…»
А что, я могу, даже очень.
Заглядываю в комнату, куда она шмыгнула несколько секунд назад, и замираю. Златка стоит у шкафа в одних трусиках, надеть сухое платье еще не успела, оно всё еще у нее в руках.
После такого зрелища в своем решении уже не сомневаюсь, шагаю внутрь.
— Ой! — пищит она, увидев меня. Прикрывает грудь платьем, отступает к стене, пока не упирается в нее спиной.
Однако мне на ее скромность резко становится до одного места.
— Иди сюда! — требую.
Куда там, ни на миллиметр не сдвинулась. Шагаю к ней, хватаю за плечи с твердым намерением продолжить то, что начали на кухне. Наклоняюсь для поцелуя, а она шепчет мне в губы:
— Артём, не надо!
— Что не надо?! — уже практически рычу.
— Артём, ну пожалуйста!
— Хватит ломаться!
Я подхватываю ее на руки, подношу к кровати, укладываю на спину, ложусь сверху прямо в одежде.
— Ты что? Совсем псих?! Слезь!
Игнорирую ее вопли, коленом раздвигаю ее ноги, затыкаю рот поцелуем.
— Не бойся, маленькая! — шепчу ей на ухо. — Я не обижу! Просто расслабься, и всё…
— Почему ты меня не слушаешь? Говорю, слезь!
— Я тебя не слушаю, потому что ты несешь чушь…
Снова ловлю ее губы своими. Стараюсь повторить всё так, как это у нас получилось на кухне. Чувствую, как дыхание Златы учащается, замечаю, что она больше не пытается скинуть меня с себя, поддается ласке.
— Вот и молодец… — хриплю, забираясь ей в трусики.
Она легонько охает, когда сжимаю ее ягодицу.
И тут где-то в прихожей свистит какая-то перепелка, мать ее так… причем настолько громко, будто ей на лапу уронили гирю или отрубили крыло.
— Ой… — пищит Злата.
«Опять это гребаное „ой“», — хочу простонать.
— Хозяйка пришла! Пусти! — мне в грудь с силой упираются два кулачка.