Вы одеты, а я — нет.
— Если хочешь, я могу искупать тебя и одеть. Здесь есть твое платье, в котором ты пришла сюда. Его высушили и почистили.
— Я смогу справиться с этим сама.
— Злость не способствует быстрому выздоровлению. — Он поднял руку. — Ну хорошо, упрямство. Я уже понял, что вы никогда не злитесь. Нет, прошу вас, не перебивайте меня. Это даже не упрямство; каждым вашим словом руководит сознание своей девичьей невинности. Думаю, проще всего будет просто завернуть вас в одеяла и в таком виде доставить в усадьбу.
Через час графский экипаж с гербом, запряженный парой серых лошадок, подкатил к воротам Нортклифф-холла. Лошади встали, радостно фыркая и греясь в теплых лучах дневного солнца. Граф с Александрой на руках ступил на землю и замер, пораженный представившимся ему зрелищем. Вся прислуга высыпала во двор, чтобы поприветствовать графа с графиней. Холлис довольно улыбался. “Старая хитрая лиса, — подумал Дуглас, — наверняка это его рук дело. Не исключено, что он даже приплатил людям, чтобы устроить этот спектакль.
Она никак не выказала своего отношения к происходящему. Он увидел, что ее глаза закрыты, а лицо покрылось испариной. Наклонившись к ее лицу, он прошептал:
— Все хорошо. Ничего удивительного, что вы чувствуете слабость. Так всегда бывает после болезни. Через несколько минут вы будете лежать в тишине и покое.
— Чему так радуются ваши люди?
""Да потому что Холлис их заставила.
— Ну, просто они радуются, что вы живы и вернулись домой.
Она снова погрузилась в молчание. На верхней ступеньке он заметил Мелисанду и непроизвольно сглотнул. Ее прелестное лицо было бледно от тревоги за сестру, а руки страдальчески заломлены. В ее невыразимо прекрасных глазах стояли слезы, но непохоже было, чтобы она собиралась приблизиться.
— Алике? С тобой все в порядке? Ответь мне, дорогая.
Александра приподняла голову с плеча Дугласа.
— Да, Мелисанда, скоро я смогу ходить сама.
— Очень рад, — сказал Тони, вставая рядом с женой. — Финкл сказал нам, что Дуглас оказался замечательной сиделкой и не отходил от тебя ни на минуту.
Мелисанда громко перебила его;
— Я так рвалась ухаживать за тобой, Алике, но Тони не пустил меня. Он очень боится подвергать меня малейшей опасности, но я действительно очень хотела быть рядом с тобой. И всей душой молилась за тебя.
— Это правда, — подтвердил Тони. — Каждый вечер, на коленях.